посветили перед камерой довольно увесистой книжкой в черной обложке, и, не раскрывая, положили ее в специально принесенный для этих целей сейф, код от которого не должен быть им известен, и потащили добычу в машину. И никто не напрыгивал на них из, допустим, подвала, не стрелял из-за угла, не перегораживал дорогу тяжелыми мусорными грузовиками, не пытался атаковать сверху при помощи вертолетов.
Группа захвата просто села в машины и уехала.
Это было слишком нормально для того, кто привык иметь дело с ТАКС. Операции агентства, по крайней мере те, в которых я участвовала, почти никогда не проходили так гладко.
И мне бы радоваться, что все прошло без проблем, и никто не погиб, даже подозреваемый, и что мы наконец-то сумели захватить Блокнот, и скоро мне представится возможность испытать на нем свою силу Цензора, но радоваться у меня не получалось.
Все прошло настолько нормально, что казалось подозрительным.
— Вот это поворот, да? — сказал Смит, очевидно, испытывавший примерно те же чувства.
— Даже не знала, что так бывает, — сказала я. Просто посылаешь людей арестовать кого-то, и они его… арестовывают. И Черный Блокнот, еще вчера… да что там вчера, еще сегодня утром казавшийся мне неуловимым, изъят из обращения и…
— Куда они его повезут? — спросила я.
— В хорошо укрепленный бункер в пустыне, — сказал Смит. — Держим его как раз для таких случаев. Полагаю, до нашего приезда в Техас с ним больше ничего не случится.
— Хотелось бы верить.
— Тоже ищете, в чем подвох, мисс Кэррингтон?
— Как и любой здравомыслящий человек в этом кресле.
— Иногда бывает так, что подвоха попросту нет, — с сомнением в голосе сказал он.
— Часто так бывает?
— По моему опыту, нет, — сказал он. — Самолет будет через два часа. Какого размера желаете группу сопровождения?
— Разумного, — сказал я. — И не забудьте прихватить мой топор. Не хочу тратить время на призыв из Техаса.
— Конечно, — сказал он.
Не успела дверь за ним закрыться, как на моем столе зазвонил телефон правительственной связи. Я сняла трубку.
— Кто у аппарата? — поинтересовался требовательный мужской голос. Когда я его услышала, у меня почему-то сразу возникла ассоциация с военными.
— Директор ТАКС Кэррингтон, — сказала я. — А вы?
— Слава богу хотя бы вы живы, — выдохнул он. — Я — генерал Бакстер, временно исполняющий обязанности главы Теневой Службы Безопасности. Можете называть меня просто Брэдли.
— Хорошо, Брэдли, — сказала я. — Можете называть меня просто Боб. Что случилось с главой, обязанности которого вы исполняете?
— То же, что и со всеми, чертов инфаркт. Я его…. Был его заместителем, и сейчас просто обзваниваю людей, пытаясь установить масштабы потерь, — сказал он. — Министр финансов мертв, вы знаете?
— Знаю.
— Большие потери и наверху, и внизу, — сказал Брэдли. — За это чертово утро мы потеряли все руководство страны, а ведь еще даже не полдень, и никто не представляет, когда и чем это может закончиться.
— Я представляю, — сказала я. — Думаю, новых смертей не будет, так что можете фиксировать потери, Брэдли.
— Вы уверены?
— В таких делах никогда нельзя быть уверенной до конца, но у меня есть некоторые основания так полагать, — сказала я.
— Черт подери, Боб, — сказал он. — Так это дело по вашему профилю?
— Возможно, — сказала я. Если они захотят повесить на нас всех собак, лучше не давать им всей информации сразу.
— Нам нужно будет провести официальный брифинг, — сказал он. — Значит, вы думаете, прямой угрозы больше нет?
— Гарантировать не могу, — сказала я. — Но, скорее всего, убийства прекратятся. А вот последствия…
— Последствия мы будем годами расхлебывать, — согласился Бакстер. — Черт побери, Боб, почему именно сейчас? Мне ведь совсем недолго оставалось до отставки.
— Такие дела, Брэдли, — сказала я. — Такие дела.
— Ладно, рад, что хотя бы у вас все в порядке, — сказал Бакстер. — Хотя это и странно, если дело по вашему профилю, то, по идее, они должны были начать истребление именно с вас.
А он не дурак, отметила я. Ему понадобилось не так уж много времени, чтобы сообразить.
— У меня вынужденный иммунитет от использованного ими оружия, — сказала я.
— Здорово, — сказал он. — Я тоже так хочу.
Это он просто не знал, какую цену надо платить за подобный иммунитет. Хотя вон Смит живет и не парится…
— Боюсь, что приобрести его сейчас уже невозможно, — сказала я. Но я надеялась, что скоро это не будет иметь никакого значения. Если я доберусь до Блокнота и смогу его уничтожить, то больше таким образом никого убить не удастся. Главное, чтобы Блокнот дождался меня в хорошо укрепленном бункере в Техасе.
И чтобы топор не подвел.
— Жаль, но такова жизнь, — согласился Брэдли. — До встречи, Боб.
— До встречи.
Я отправила следственную группу в дом, в котором произошел захват, но подозревала, что ничего интересного ребята не обнаружит. В конце концов для того, чтобы учинить эту серию убийств, подозреваемому ничего, кроме самого Блокнота и не требовалось. Ну, разве что список предназначенных к ликвидации лиц, вместе с их фотографиями, чтобы ничего не упустить и не перепутать.
Минут через двадцать после этого разговора со мной связался командир техасского спецназа и доложил, что они уже забаррикадировались в бункере, изолировали и артефакт и подозреваемого и готовы провести первичный допрос. Я дала им разрешение, еще раз приказала не сводить с артефакта глаз (фигурально выражаясь, потому что он должен был находиться в сейфе), и вызвала служебную машину.
* * *
Морри лежала в кроватке и заворожённо наблюдала за вращающимся над ней модулем в виде карусели с фигурками радужных единорогов, танцующих под спокойную ненавязчивую музыку. Я помахала ей рукой, но была полностью проигнорирована.
— Она только что поела, мэм, — сказала Инга, видимо, пытаясь оправдать маленькую гадючку. — Вы сегодня рано.
— На самом деле, я заскочила на минутку, чтобы собрать кое-какие вещи, — сказала я. — Мне понадобится отъехать по работе, возможно, до завтрашнего дня.
— Я с удовольствием поработаю за сверхурочные, мэм, — улыбнулась Инга.
— И я очень тебе за это благодарна, — сказала я. — Но на всякий
