Волна клаустрофобии накрыла Кару с головой. Она попробовала пошевелить руками, но не смогла. Они были привязаны к бокам крепкими ростками, тянущимися от «стен». Хуже того, лицо поросло мхом, склеившим губы. Она пыталась издать хоть какой-то звук, хотя понимала, что никто не услышит её слабого стона.
Псы лаяли громче… ближе. И она вспомнила голос, голос капитана Джероннана, выкрикивающий её имя:
— Кара! Госпожа! Девочка! Ты меня слышишь?
Ноги тоже не двигались: они были связаны, как и руки. Кара была абсолютно беспомощной.
Боязнь замкнутого пространства усиливалась. Хотя большую часть своей короткой жизни колдунья провела в уединении, у неё всегда оставались и свобода передвижений, и свобода выбора. Напавшие призраки лишили её и того, и другого. Почему они сразу не прирезали её, отчаявшаяся Кара сказать не могла, но если в скором времени ей не удастся убежать, она погибнет, как погибла бы от кинжала… но смерть будет медленной и мучительной.
Она не собиралась мириться с этой мыслью. Ей хотелось бежать, хотелось свободы, только бы не переживать невыносимую пытку голодной смертью…
Связанную, с заткнутым ртом — никакие замысловатые заклинания её не спасут. Нет, теперь в ней бурлили, требуя выхода, грубые эмоции, обычно сдерживаемые последователями Рашмы. Кара уставилась на дерево с ненавистью человека, заживо зарытого в могилу.
Она не умрёт так, от чёрной магии нежити…
Она не умрёт так…
В дупле стало жарко: на коже колдуньи выступили крупные капли пота. Ростки ещё туже стиснули её руки и ноги.
Не умрёт…
Её серебристые глаза полыхнули… ярче… ярче…
Дерево взорвалось.
Обломки веток разлетелись во все стороны. Где-то послышались ругань людей и лай собак. Колдунья упала — ничто больше не сдерживало её. Лишь инстинктивно выбросив вперёд руки, Кара спасла свою голову от сильного удара о землю, но всё же тело её сотряслось так, что она потеряла сознание.
Она неясно слышала голоса, которые, казалось, приближались. Какое-то животное, сопя, обнюхивало землю около её головы, на миг коснувшись уха девушки холодным носом. Она услышала окрик и почувствовала, как её взяли за плечи сильные, но ласковые руки.
— Кара! Именем Морской Ведьмы, что с тобой случилось, девочка?
— Джерон… — с трудом выдавила она, вновь едва не лишившись чувств.
— Полегче, крошка! Эй, недоумки! Оттащите собак! Я присмотрю за ней!
— Есть, капитан!
Кара плохо запомнила возвращение обратно в Ги Кул — сохранился лишь момент, когда трактирщик, нёсший её на руках, бранил одного из своих спутников за то, что тот недосмотрел, и капитан едва не споткнулся о подвернувшуюся под ноги собаку. В те короткие моменты, когда сознание возвращалось к ней, колдунья вспоминала короткую встречу с парочкой нежити. Что-то в их облике сильно тревожило её, но что, она не понимала.
Внезапно Кара догадалась, что они были невидимы, что они играли с ней. Некроманты манипулируют силами жизни и смерти, но здесь было наоборот: Вижири и его насмешливый спутник играли с Карой, словно она неумелый новичок! Более того, почему они вообще вышли в мир?
Ответ наверняка связан с её первой ошибкой в гробнице. Каким-то образом, хотя в процессе обучения она никогда не сталкивалась со столь поразительными обстоятельствами, когда она оставила фантом в одиночестве, он смог взять полный контроль над телом. Затем он вернул «жизнь» своему товарищу (которого, конечно, знал и раньше), и пара, воспользовавшись магией, скрылась прежде, чем вернулась девушка.
Простое объяснение, и всё же оно не совсем удовлетворяло её. Кара что-то упустила из виду, она была в этом уверена.
— Чаровница?
Слово эхом зазвенело в черепе, заглушая мысли. Девушка с усилием разлепила веки, которые до сего момента были закрыты, и увидела перед собой озабоченную физиономию капитана Ханса Джероннана.
— Что?…
— Спокойно, девочка! Ты два дня провела без еды и питья! Вроде и недолго, чтобы причинить тебе настоящий вред, но и пользы от этого никакой!
Два дня? Они просидела в дереве целых два дня?
— Когда ты пропала той ночью, я сразу отправился на поиски, но только утром обнаружил этот кошелёк под стеной гостиницы.
Он протянул девушке маленький кожаный мешочек, в котором Кара хранила кое-какие травы, необходимые в её профессии. Заклинания некроманта требуют и других компонентов помимо крови, хотя большинству непосвящённых это неизвестно.
Странно, однако, что она его потеряла. Захватившим её в плен потребовалось бы немало драгоценного времени, чтобы сорвать мешочек, — так прочно юная колдунья обычно прикрепляла кошелёк. Единственная причина, по которой они могли сделать так, — это желание оставить улику, говорящую о её похищении, — а зачем это ходячим трупам?
И всё же они оставили её живой, пусть и похороненной в сердцевине погибшего дерева.
Девушка пребывала в замешательстве. Её состояние, должно быть, отразилось на лице, потому что трактирщик немедленно бросился на подмогу:
— Что случилось? Ещё воды? Одеял?
— Я… — Слова, вылетающие из её рта, больше напоминали кваканье лягушки или хрип её противника. Кара с благодарностью приняла принесённую воду и попыталась снова: — Я в порядке, капитан… и спасибо тебе за твою заботу. Я, конечно же, заплачу…
— В моём доме не сквернословят, миледи! Больше никаких разговоров о деньгах! И слышать не хочу!
Этот человек поистине возбуждал в ней любопытство.
— Капитан Джероннан, большинство людей, особенно выходцев с Запада, предпочли бы оставить таких, как я, гнить в дереве и, уж конечно, не стали бы организовывать поисковую партию. Почему ты сделал это?
Великан выглядел смущённым.
— Я всегда приглядываю за моими гостями, госпожа.
Несмотря на боль во всём теле, девушка села. Джероннан предоставил ей комнату, каких она и не чаяла встретить в Ги Куле. Чистую и уютную, без малейшего запаха рыбы. Настоящее чудо. Но Кара не позволила приятному окружению сбить её с мысли и помешать задать вопрос:
— Зачем тебе это, капитан?
— У меня была дочь, — с явной неохотой начал он. — И, прежде чем ты спросишь, она нисколько не была похожа на тебя, хотя тоже прелестная. — Джероннан откашлялся, прочистив горло. — Её мать была выше родом, чем я, из знати, но мои морские успехи позволили мне подняться, так что мы смогли пожениться. У нас родилась Терания, но её мать прожила после этого недолго. — В уголке глаза грубого трактирщика блеснула непрошеная слеза, и мужчина поспешно смахнул её. — Следующие десять лет прошли как в бреду, я не мог выносить разлуки с единственным родным существом, оставшимся у меня. Наконец, когда она только-только начала расцветать, превращаясь в красивую девушку, я ушёл в отставку и увёз её за море в место, которое было когда-то дивным. Благослови её звезды, Терания никогда не жаловалась, ей даже, кажется, нравилось здесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
