— В Ги Куле?
— Не удивляйся так, девочка. Десять лет назад тут было куда чище. Но с тех пор что-то произошло, что-то мерзкое коснулось этих мест, да и, насколько я слышал, и остальных тоже.
Кара старалась сохранять безразличное выражение лица. Как и все последователи Рашмы, она прекрасно знала, что тёмные силы начали расползаться по земле. Опустошение гробницы Бартука служило тому лишь примером. Некроманты боялись, что скоро мир поскользнётся, потеряет шаткое равновесие, требуемое для его существования, и чаша склонится в сторону Властителей Ада.
Демоны уже разгуливают по земле.
Пока она думала, капитан Джероннан продолжал говорить, так что Кара пропустила несколько последних фраз. Однако что-то в конце привлекло её внимание, да так, что она выпалила:
— Что?
Теперь лицо трактирщика было мрачным, очень мрачным.
— Да, именно это и случилось! Два года мы жили здесь счастливо, насколько это возможно; но однажды ночью я услышал крик из её комнаты — места, куда бы не проник ни один мужчина, не пройдя сперва мимо меня! Выбив дверь, я не обнаружил ни следа дочери. Окно оставалось закрытым, чулан и шкафы я обыскал, но она каким-то образом испарилась из надёжно запертой комнаты — других выходов там не было.
Джероннан перевернул горы и долы в поисках своей дочери, несколько местных более чем охотно присоединились к нему. Три дня они шарили повсюду, три дня прошли безрезультатно… пока как-то ночью, стараясь уснуть, капитан не услышал знакомый голосок, зовущий его.
Несмотря на вспыхнувшую отчаянную надежду, он, будучи человеком осторожным, прихватил церемониальный клинок, вручённый ему адмиралом. Сжимая оружие, трактирщик последовал на зов своего ребёнка. Больше часа он пробирался по лесам и холмам, ища, ища…
Наконец возле искривлённого дерева он увидел свою драгоценную Теранию. Девочка с неестественно бледной — даже белее, чем у Кары, — кожей стояла, ожидая отца с распростёртыми объятиями.
Она позвала снова, и Джероннан, конечно же, ответил. С клинком в одной руке он привлёк к себе дочь…
И её клыки чуть не разорвали ему глотку.
Капитан Джероннан прошёл под парусами весь мир, видел множество чудес, и дивных, и ужасных, сражался с пиратами и злодеями, но в жизни его был лишь один смысл — вырастить своё единственное дитя.
И ничто не могло бы запасть в его душу сильнее, чем бег сквозь чащу от твари, которой стала его дочь.
— Клинок висит внизу, — пробормотал он, заканчивая. — Красивая и полезная вещь. — И, словно в раздумье, капитан добавил: — Посеребрен, а иначе я не разговаривал бы сегодня с тобой.
— Что произошло с ней? — Кара слышала такие истории, но причины рознились.
— Проклятие, я так никогда и не выяснил! Мне удалось загнать все это в самый дальний уголок мозга, но тут пропала ты. Я боялся, что она вернулась за тобой! — Дерзкая слеза всё же выкатилась из глаза. — Я всё ещё слышу её крики… и тот, когда она исчезла, и другой когда я зарубил её.
Нет, к Каре не подкрался безымянный ужас Джероннана, но две нежити из гробницы наверняка выжидали своего часа, и мысли девушки наконец вернулись к настоящему.
— Прости, капитан, возможно, тебе покажется, что я не сочувствую твоей великой потере, но не скажешь ли ты, отошёл ли за время моего отсутствия от берега какой-нибудь корабль?
Вопрос Кары застал горюющего трактирщика врасплох, но он быстро пришёл в себя:
— Единственное ушедшее в море за эти два дня судно — «Ястребиный огонь», проклятая скорлупка, если я хоть что-то понимаю в этом деле! Удивительно, как это корыто до сих пор не потонуло.
Только один корабль. Наверное, именно он-то ей и нужен.
— Куда направилось судно?
— В Лат Голейн. Оно всегда ходит в Лат Голейн.
Название было известно девушке. Процветающее королевство на западной стороне Морей-Близнецов, место, куда стекаются купцы и торговцы со всего мира.
Лат Голейн. Вижири и его ухмыляющийся друг проделали весь путь сюда от гробницы, шагая так, как могут шагать только те, кто не знает усталости. Они специально пришли в Ги Кул, единственный прок от которого — служить точкой, из которой отправляются в другие земли. Но отчего?
Тут могла быть только одна причина. Они преследовали оставшихся членов своей компании, тех, кто забрал доспехи Бартука. Кара подозревала, что это может быть и один человек, но не выбрасывала из мыслей и возможности того, что их больше.
Значит, «Ястребиный огонь» взял на борт выживших или мстителей. Если последнее, парочке придётся затаиться и вести себя осторожно, чтобы избежать опознания, но она слышала, что нежить, охотясь за жертвой, способна на многое. Пересечь море — трудно, но не невозможно.
Лат Голейн. Возможно, очередная короткая остановка, но по крайней мере Кара определилась с направлением.
— Капитан, когда отправляется следующий корабль в Лат Голейн?
— Госпожа, ты едва сидишь, а тем более…
Немигающие серебристые глаза остановились на нём.
— Когда?
Мужчина поскрёб подбородок.
— Не скоро. Может, через неделю, а может, и позже.
Слишком долго ждать. К тому времени оба мстителя и те, за кем они гонятся, давно скроются, и латы с ними. Хуже всего то, что доспехи Кровавого Полководца вышли в мир. Их чары наверняка взывают к честолюбию и злу. И необязательно человеческим.
— У меня есть деньги. Ты можешь порекомендовать корабль, который можно бы было нанять?
Глаза Джероннана секунду изучали девушку.
— Это так важно?
— Больше, чем ты можешь себе представить.
Вздохнув, трактирщик ответил:
— Есть маленькое, но юркое судно, «Королевский щит», стоит в северном конце порта. Шхуна готова к отплытию в любое время. Потребуется только день или два, чтобы собрать команду и подготовить припасы.
— Думаешь, ты сможешь убедить владельца выслушать меня?
Джероннан невесело рассмеялся:
— Об этом не беспокойся, миледи! Он привык действовать, особенно если дельце благое!
Надежда крепла. Девушка уже чувствовала себя в состоянии отправиться в путешествие. «Ястребиный огонь» опережает её на несколько дней, но с добрым кораблём Кара прибудет в Лат Голейн, не намного отставая. А её исключительные умения в сочетании с парой-тройкой осторожных вопросов позволят обнаружить след.
— Мне надо поговорить с ним. Я должна отправиться завтра утром.
— Завтра утром…
И снова она пронзила трактирщика взглядом. Кара сожалела о грубости, но на кону стояло нечто большее, чем её здоровье или настойчивость капитана.
— Именно так.
— Ладно. — Гигант-трактирщик тряхнул головой. — Я всё устрою. Выходим утром.
Кара была тронута его неожиданным предложением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
