Дине и Рите были заданы абсолютно одинаковые вопросы, а ответы свидетелей самым нехорошим образом не совпали.
Как всем участникам было хорошо известно, перед аварией за штурвалом находился Александр, а Рита стояла рядом. Их выбросило сразу и достаточно далеко. Благодаря этому парочка отделалась ушибами. Дина вообще не пострадала, зато Комова чем-то зацепило, поскольку он задержался у кормы. По поводу того, что у штурвала стоял Комов, горе-туристы договорились, только прочее упустили. И теперь по первому протоколу получалось, что Дину буксировали на тросе, а все остальные находились спереди вблизи Комова. По показаниям Динки Саша и Рита находились сзади. По показания Александра только он стоял рядом с Комовым, а по показаниям Риты рядом с Комовым была лишь она. Соответственно в четырёх протоколах о происшествии на водном транспорте были разные схемы, ни одна из которых не совпадала с реальной. Однако именно этого старый плут-следователь и добивался. И совсем немного времени оставалось до того момента, когда проявятся его истинные намерения. Пока же все соучастники считали, что легко отделались… Я во всяком случае предполагал, что материальные убытки сводятся к расходам на ремонт катера за счёт управления, три утопленных телефона тоже купят за счёт конторы, и лишь один, разбитый о стену – за счёт Сергея… Единственный телефон, который не утонул, во время аварии находился у Динки в непромокаемом кармане её жилетки. Более всего было приятно то, что не пострадали телефоны, купленные за мои кровные, то есть наши (мой и жены), поскольку они остались в Москве!
И тут надо признать, что моё чисто обывательское мнение по поводу издержек почти совпало с профессиональным… Следователь транспортной прокуратуры так и сказал:
– Сергей Павлович, ты же понимаешь, что ремонт по любому придётся оплатить…
– Это не обсуждается!
То был первый слой «реек» для «деревянного» щита, который мостил Щербаков. Встреча с ним проходила в кафе нашей гостиницы и, условно говоря, организована была по-дружески. Как бы беседа, не более того. Даже из меню чего-то заказали, а уверенное продвижение мероприятия подчёркивало то, что наш случай – сущий пустяк из числа множества других, прошедших через опытные ручки прокурорского чиновника. Таким образом, без лишних слов копии протоколов появились на столе уже после краткой «философской» оценки нашего существования во «вселенной».
– Врут твои ребята, посмотри, – по-деловому констатировал следователь.
Сергей взял бумажки, почитал, положил рядом, стал вникать, сравнил схемы и неуверенно предположил:
– Владислав Константинович, может они чего-то напутали, стресс, сам понимаешь?..
– Может быть, может быть, можно и так повернуть, – обнадёжил Щербаков.
Пока то был его второй слой «реек», только предварительно скрепляющий «деревянную» конструкцию. Третьим на стол легли листы с показаниями спасателей.
– А что с этим делать? – спросил следователь.
Сергей стал читать и узнал, то, как картинка выглядела со стороны. Про то, что парень и девушка плавали поодаль, а ближе к перевёрнутому катеру около старика суетилась лыжница. С учётом этого, не дожидаясь реакции, боровичок, прищурившись крепче обычного, произнёс начало своего вердикта:
– Понимаешь, получается, что твой сын был за штурвалом.
– А Комов передал управление лицу, не имеющему прав!..
Некоторое время собеседники молчали. Сергей несколько раз перевернул листы, пересмотрел записи и потом ещё раз неуверенно попытался предположить:
– Возможно, спасатели не с самого начала видели, что происходит?
Но и на это получил прежний ответ:
– Может быть, может быть, можно и так повернуть…
– Только посмотри ещё это.
С такими словами Щербаков выложил из папки фотографию, стоп-кадр видеозаписи регистратора спасателей. На снимке был Александр, а на его руке красный браслет с пружинкой и чекой экстренной остановки двигателя. «Деревянный щит» или уже «помост для повешения преступника», по сути, был доколочен. Оставалось вырезать «круг» и пустить «колесо» с косогора «правосудия». Чего не следовало откладывать в долгий ящик, а надлежало строгать, пока горячо… Так Щербаков и поступил. Когда официант принёс счёт, Владислав Константинович взял ручку, спокойно на той же бумажке изобразил свою сумму и сказал:
– Палыч, тебе, как сотруднику со скидкой…
Это означало, что повернуть дело так, как надо, можно, причём совсем «недорого». На бумажке было написано $5000.
Такие у нас чиновники. Любят деньги, так это всегда было, и милосердия от них не добьёшься… В общем, если судить по Михаилу Афанасьевичу Булгакову, то чиновники, как чиновники, похожи на прежних, только интернет их испортил…
12. Офис на Большой Морской
– Знаешь, я пришёл к выводу, что во времена Лермонтова и Пушкина женщины были удивительно глупыми!
Как вам такое заявление? В интернете, пожалуй, и на худшем споткнёшься, но в гостинице на Большой Морской услышишь далеко не каждый день. Здесь в некотором роде культурная столица, Питер, самый центр, и столь искромётного глубочайшего признания никак не ожидаешь, тем более от американского профессора.
– С чего вдруг? Кто тебя обидел? – спросил я Сергея, допивая утренний кофе на общей кухоньке.
Впрочем, мне и самому следовало додуматься, что встреча с женой или с бывшей для моего товарища не закончится ничем хорошим, поскольку догадываться самому гораздо полезнее, чем выслушивать вместо ответа нравоучение:
– Перечитай «Героя нашего времени».
– Советую, очень познавательная книга!..
После столь «доброжелательной» встречи оставалось удалиться в свои «покои» с извинениями за беспокойство:
– Sorry, я перечитывать не буду, меня чужие женщины не интересуют, у меня своя есть…
Четыре дня назад состоялась эвакуация из Сочи. Причём в этот раз дело было обставлено гораздо более основательно нежели переполох на скорую руку с выездом туристов из столицы. Во-первых, теперь нам сразу приставили охрану, несколько молодых ребят, которые хоть и одеты были по-простому, но своей рабоче-крестьянской одеждой не могли скрыть причастность к определённой профессии. Во-вторых, нам пришлось походить по магазинам, чтобы купить приличную тёплую одежду, ведь, в городе на Неве был уже далеко не бархатный сезон… Радовало лишь то, что чёрные кредитки «Сбера» на новые имена автоматически пополнялись неизвестным спонсором. Паспорта тоже выдали новые и уже не мятые. Я таким образом превратился в Волкова Вадима Сергеевича, а госпожа Волкова сохранила не только девичье имя Ольга, но и отчество Владимировна.
Ещё на прощание я посетил Максима Николаевича. Доктор пожелал здоровья, разрешил снять с шеи ошейник и велел побольше двигаться в вертикальном положении, лёжа тоже не лениться, а делать зарядку минимум три раза в день. Он показал мне упражнения и, когда мы расставались, сказал, что тоже уезжает, возвращается домой из командировки.
– Где же вы работаете? – спросил я и был весьма удивлён ответом:
