– Объясни.
– Каждое утро я начинаю работать с устузоу в надежде, что сегодня начнется понимание. И каждый вечер я оставляю их с чувством напрасно потраченного труда. Самочка разумна… на уровне элиноу, который рыскает по городу, выслеживает и ловит мышей. Действия ее похожи на разумные, но не являются таковыми.
– А самец?
– Глуп, как все самцы. Не реагирует, даже когда бьют. Просто сидит и молча глазеет. Но самочка отвечает на доброту, как элиноу, с ней приятно иметь дело. Пока она научилась всего нескольким фразам, правда, всегда говорит невпопад и путает. Она их заучила, как лодка, не понимая смысла.
– Новости не радуют меня, – ответила Вейнте, жестами выражая соответствующие чувства.
Все это время Энге могла бы работать в полях, здесь все ее труды были впустую. Теперь причины, по которым она хотела беседовать с устузоу, уже не имели значения. Свирепые создания более не представляли опасности… Но интерес не исчез. Вейнте сказала об этом вслух:
– Если существа эти не могут выучить язык иилане, то, может быть, ты успела выучить их язык?
Конвульсивно содрогнувшись всем телом в знак отчаяния и сомнения, Энге произнесла:
– И на этот вопрос у меня нет ответа. Сперва мне даже показалось, что они амбенины – безъязыкие, не умеющие общаться. Но теперь я считаю их угунинами.
– Невозможно! – Вейнте с ходу отвергла эту мысль. – Как может любое существо общаться, не обмениваясь информацией? Ты предлагаешь загадки вместо ответа.
– Я понимаю, мне стыдно, но другого имени для них у меня нет. Их движения и звуки, которые они издают, не связаны никакой закономерностью. Я уверена в этом – я запомнила тысячи сочетаний и звуков. Они все бессмысленны. В конце концов пришлось поверить, что общение у них осуществляется на другом уровне, который закрыт для нас навсегда. Даже не представляю, как быть. Я слыхала теорию об излучениях мозга: разум может общаться непосредственно с разумом. Возможно использование радиоволн. Если бы в городе был физик, мы сумели бы разобраться.
Она умолкла. Вейнте делала жесты сомнения, неуверенности, огорчения.
– Ты не перестаешь удивлять меня, Энге. Какой первоклассный ум погиб для города, когда ты отдалась этой отвратительной философии! Я считаю, что твои эксперименты и наблюдения надо заканчивать. Вот погляжу на твоих устузоу и решу, что делать.
Заметив Сталлан, Вейнте поманила ее за собою.
Она шла впереди, Энге и Сталлан следовали за нею. Когда они приблизились к тюремной камере, Сталлан поспешила открыть засов. Оттолкнув ее, Вейнте шагнула внутрь и взглянула на юных устузоу. Сталлан сразу приготовилась отражать нападение. Самочка сидела на корточках, растянув рот так, что открылись зубы. Неуместная угроза рассердила Вейнте. Невысокий самец неподвижно стоял у стены.
– Ну пусть показывают свои трюки! – приказала Вейнте.
Услышав скрип засова, Керрик мгновенно вскочил и прижался спиной к стене, как всегда уверенный, что сегодняшний день и станет днем его смерти. Исель засмеялась.
– Глупый мальчишка, – сказала она, почесывая царапины на голове, – испуганный младенец… Мараг носит нам пищу и играет с нами.
– Мургу приносят только смерть, однажды они убьют нас.
– Глупый! – Она швырнула в него шкуркой апельсина и, улыбаясь, обернулась к двери.
Но первым вошел незнакомый мараг, и улыбка ее исчезла. Но следом шел тот, знакомый, и улыбка вернулась. День как день.
Она была ленивой девочкой и не слишком смышленой.
– Говори! – скомандовала Вейнте, остановившись перед устузоу, и медленно, подчеркнуто раздельно повторила, словно обращаясь к юной фарги: – ГО-ВО-РИ!
– Прошу, дай я, – покорно попросила Энге. – Мне они отвечают.
– Нет, теперь это не нужно. Если зверь не говорит, конец ему. Слишком много времени потрачено даром. – И, обернувшись к самке устузоу, Вейнте сказала четко и ясно: – Вот мое личное распоряжение и неотложное к тому же. Ты сейчас будешь говорить членораздельно, как положено иилане. Если ты говоришь – будешь жить и расти. Речь – твой рост, речь – твоя жизнь. Поняла?
Исель поняла: она ощутила в словах угрозу и испугалась.
– Но мне трудно говорить, ну пожалуйста…
Слова тану не вызвали никакой реакции в отвратительном существе, возвышавшемся над нею. Надо сделать то, чему ее учили. Она попыталась, как могла, изобразить какое-то подобие нужных движений, произнося:
– Хас лейбе эне уу…
Вейнте казалась озадаченной.
– И это речь? Что она говорит? Не может же это означать: «Старая самка угодничает…»
Энге тоже была озадачена.
– Быть может, она хочет сказать, что старая самка становится добрее.
Гнев охватил Вейнте, пока она пыталась осмыслить эти слова. Быть может, в другой день она бы и отнеслась снисходительнее к этой жалкой попытке, усмотрев в ней свидетельство того, что устузоу можно научить говорить. Но не сегодня. Только не после вчерашних оскорблений и бесившего ее присутствия Алакенси. Это было уже слишком – вежливо разговаривать с отвратительными лохматыми созданиями. Нагнувшись, Вейнте схватила самку за обе передние конечности, подкинула высоко в воздух и яростно завопила на глупое создание, приказывая ей говорить.
Тварь даже не попыталась. Напротив, она закрыла глаза, выдавила из них струйки воды, широко раскрыла пасть и издала животный вопль, оглушивший Вейнте.
Потеряв всякое самообладание, вне себя от переполнявшей ее слепой ненависти, Вейнте наклонилась и впилась острыми коническими зубами прямо в глотку устузоу. Горячая кровь хлынула в рот, ее замутило от этого вкуса. Оттолкнув тело в сторону, Вейнте с отвращением сплюнула. Сталлан тихо шевельнулась, молчаливо одобряя. Перед лицом Вейнте очутилась тыква с водой. Она выхватила ее у Энге и прополоскала рот, сплевывая и откашливаясь; оставшейся водой она омыла лицо.
Слепой гнев отступил, теперь она могла думать. И ощутила удовлетворение от содеянного. Но дело еще было не кончено. Второй устузоу оставался жив. Быть может, это последний из них, и с его смертью такие устузоу исчезнут с лица земли.
Вейнте быстро подошла к Керрику и поглядела на него сверху вниз.
– Ну, последний, – сказала она, протягивая к нему руки.
Отступать было некуда. Он зашевелился – и заговорил:
– …Эсекакуруд-эсекйилсхан… элел лейбелейбе…
На первый взгляд смысла тут не было никакого, но только на первый взгляд… Вейнте внимательно поглядела на существо.
Это была просьба, по крайней мере неуклюжая ее попытка. Но почему он так странно дергается из стороны в сторону? Какая-то бессмыслица. Она поняла – у твари ведь нет хвоста, поэтому она не может правильно приподняться. Но если эти движения соответствовали подниманию хвоста, он, может быть, пытается выразить или отвращение, или крайнее желание говорить. Кусочки головоломки начинали складываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
