Читаем без скачивания Смерть бродит по лесу - Сирил Хейр

— Прекрасно. А теперь, если вы не против, я запишу ваши показания, и когда вы их подпишете, мы не будем вас больше задерживать.

— Не везет так не везет, сэр, — сказал по пути назад Брум, смакуя отчаяние. — Такой неудачный свидетель в таком важном месте.

— Вас что-то беспокоит, сержант?

— Понимаете, он ведь должен был разминуться с машиной Тодмена, когда тот поднимался. Так? Если показания мальчика правдивы, Тодмен приехал в «Альпы», когда миссис Порфир уходила. Ей понадобилось бы минут пять, чтобы дойти туда, где мистер Петтигрю потерял ее из виду. Дорога наверх только одна, поэтому две машины должны были встретиться. А он не может вспомнить.

— Он и не утверждал, что никого не видел, — напомнил Тримбл, — просто заявил, что в памяти у него ничего не осталось.

— Ничего у него в памяти не остается, кроме свинины, — горько отозвался Брум. — Либо полнейший дурень, либо выгораживает Тодмена.

— Можете назвать причину, зачем ему это?

— Нет, сэр, не могу.

— Вот и я тоже. И еще кое-что приходит на ум. Если Тодмен оставил Пурпура у подножия холма, почему Уэндон не видел, как он поднимается?

— По той же причине, сэр, надо полагать. Потому что он из тех, кто вообще ничего не видит.

— Конечно, причина может быть и иная. Для машин дорога наверх только одна, а для пешеходов тропинок несколько. Но, кроме одной, все они просматриваются с дороги. Не просматривается тропинка через лес, как раз та, по которой спускалась миссис Порфир.

— Тогда все возвращается к тому, о чем я говорил, сэр. Если бы мы хотя бы чуть-чуть могли положиться на Уэндона, то было бы важным, что он не видел Пурпура. Но так как он не видел тех, кто точно там был, это ничего не доказывает, разве только то, что на него нельзя положиться. А как насчет машины миссис Рэнсом? Он ведь и ее должен был видеть?

Суперинтендант покачал головой.

— Вы забыли. Если мальчишка говорил правду, она была приглашена на ленч в Дидбери, по другую сторону холма. Миссис Рэнсом подъехала к дому с другой стороны. И в дело она вступает лишь позднее.

— Конечно, — продолжил сержант. — Уэндон мог напутать со временем.

— Тогда напутано очень ловко. Интересно, сержант, так ли уж мистер Уэндон глуп, как мы думаем?

— Он на удивление глуп в том, что касается его фермы, — сказал Брум, выросший за городом. — Видели когда-нибудь такой беспорядок? Не удивлюсь, если для того, чтобы перебиться, ему приходится тайком забивать время от времени свинью, а потом продавать из-под полы мясо. Да, кстати, сэр, — добавил он, — вы обратили внимание на колья, которые он нес, когда к нам вышел?

— Обратил. Отличные колышки из каштана. Старые... Надо думать, купил подержанные, как и остальной хлам, который у него валяется.

— Орудие, которым была убита миссис Порфир, сэр...

— Я понял, о чем вы. То был отесанный каштановый кол, но потяжелее. Угловой столбик, я бы предположил. Но нет смысла хвататься за такую соломинку, сержант. Мы с вами оба знаем, что такие колья в половине заборов графства. Целая их поленница у самых ворот миссис Рэнсом. А еще не хватает некоторых кольев в заборе между отелем «У тиса» и холмом. Готов поспорить, они из той же древесины. Кто бы ни ударил миссис Порфир по голове, он был поклонником местного продукта, а жаль.

Тримбл едва успел войти в кабинет, как зазвонил телефон.

— Это вы, мистер Тримбл? — произнес знакомый голос. — Я подумал, вам будет интересно узнать, что один добрый друг прислал мне из Шотландии отличную лососину.

Подобное начало разговора было нетипично даже для Макуильяма.

— Вам очень повезло, сэр, — забормотал суперинтендант и стал ждать, что будет дальше.

— Вы ведь придете и поможете ее съесть? Договорились? — продолжил главный констебль. — В восемь, у меня дома.

— Вы очень добры, сэр, — сказал озадаченный Тримбл. И, не удержавшись, добавил: — Конечно, я в настоящий момент очень занят, сэр, но...

— После ужина займемся немножко делами, если хотите. Кстати, у меня будет еще один гость.

— Вот как, сэр!

— Некий мистер Пейн. Я подумал, вам, возможно, захочется с ним познакомиться.

— Мистер... как вы сказали, сэр?

— Пейн. С «п» начинается. Первый Перси. Второй Пруфрок. И наконец, Пейн. Посреди каникул... Вы когда-нибудь слышали что-нибудь подобное? Похоже, вы остались без поездки в Лондон, которую я вам обещал!

С финальным смешком главный констебль положил трубку.

Глава пятнадцатая ИСКРОМЕТНЫЙ МИСТЕР ПЕЙН

Когда Тримбл прибыл на обед в темный маленький дом позади кафедрального собора, мистер Пейн пил херес с хозяином. Это был крупный, тучный мужчина с лысой головой и маленькими умными глазками.

Суперинтендант никогда не пил ничего крепче лимонада и, пока главный констебль с гостем допивали аперитив, слушал рассказы мистера Пейна о ферме, которую тот недавно купил, у самой границы графства. Хотя профессия привязывала мистера Пейна к Лондону, его сердце, казалось, принадлежало земле. Особенно он любил джерсийский скот. Еще, как подметил суперинтендант, он на удивление любил звук собственного голоса, и предпиршественная беседа свелась практически к монологу. Но о миссис Порфир в нем не проскользнуло ни слова.

Они перешли к ужину, в ходе которого Тримбл выслушал, не понимая, долгий и лиричный монолог, который исторгла из мистера Пейна темно-красная жидкость, налитая ему главным констеблем из очень грязной с виду бутылки. Когда появился лосось, то тут же стал темой ливня воспоминаний и сравнений. Насколько мог понять Тримбл, в вопросе лососины мистер Пейн был еще более сведущ, чем в вопросах джерсийского скота и французских вин. До окончания трапезы он нашел случай проявить свои познания еще в дюжине областей, каждая из которых не имела ни малейшего отношения к остальным, равно как и к единственной теме, интересовавшей суперинтенданта. Ужасное подозрение закралось в голову Тримбла. Может, этот разговорчивый чужак уже изложил нужные сведения по делу наедине с главным констеблем? Может, от него — от ведущего расследования офицера — отделываются болтовней, оставляя получать информацию, какая бы она ни была, из вторых рук? Под прикрытием разглагольствований о голландской флоральной живописи семнадцатого века (про которую мистер Пейн заметил, что его коллекция на четвертом месте среди всех находящихся в частных руках за пределами Голландии) он рискнул взглянуть через стол и поймал взгляд Макуильяма. Последний его весьма утешил. Насколько он мог судить, совесть шефа была совершенно чиста. Что-то похожее на подмигивание проскользнуло над руинами десерта. Непостижимый ценитель человеческого поведения развлекался за счет мистера Пейна точно так же, как, бывало, развлекался за счет самого Тримбла. Что именно его так развлекало, суперинтендант, которому не терпелось перейти к делу, ни за что в жизни сказать бы не мог, но решил, что обижаться не на что.

Они удалились в кабинет главного констебля. Кофе для троих, бренди для двоих, сигара для одного. Макуильям раскурил трубку. Тримбл страдал от обычного самонавязанного воздержания. Вытянув ноги к огню, мистер Пейн отпустил несколько высокомудрых замечаний о марках и купажах коньяка, а после заметил:

— Я в долгу перед вами за восхитительный ужин, мой дорогой главный констебль. Вы были совершенно правы, настаивая, что не стоит портить его разговорами о делах. Те, кто говорит, что надо сочетать приятное с полезным, не умеют наслаждаться первым и извлекать выгоду из второго. — Он посмотрел на часы: — Мне уже пора ехать. Понадобится по меньшей мере три четверти часа, чтобы добраться домой. У меня новая машина, «фенвик-твенти». Полагаю, вы такую еще не видели. Она первая этой модели не на экспорт. Думаю, она будет превосходна, хотя подвеска кажется мне...

Пять минут мистер Пейн анализировал подвеску своей новой машины с познаниями и пылом знатока, которые сделали бы честь механику, а потом сказал:

— Ну, как я и говорил, мне пора ехать. Но прежде вам, наверное, хотелось бы узнать про миссис Порфир?

— В общем и целом, — отозвался с совершенно серьезной миной главный констебль. — Разве не так, суперинтендант?

— Вот именно, — самодовольно сказал мистер Пейн. — К счастью, это займет не больше пяти минут. Беседа с вами так меня увлекла, что я уже задержался дольше, чем рассчитывал. Дела миссис Порфир я веду много лет и могу сказать, что все они у меня в голове.

— Главным образом нам хотелось бы знать, — терпеливо сказал Макуильям, — как эта вдова, считавшаяся не имеющей гроша за душой, оказалась богатой женщиной.

Мистер Пейн поджал губы.

— Богатой, да-да, — протянул он. — Пожалуй, можно назвать ее богатой. Ее наследство составит, полагаю, около восьмидесяти тысяч фунтов.

— Восемьдесят тысяч!

— Приблизительно. Возможно, больше. У меня нет при себе последних биржевых котировок. В последнее время акции из наиболее крупных ее пакетов несколько упали в цене. Налог на наследство, как вам, без сомнения, известно, рассчитывается исходя из цен на момент смерти. А потому очень важно испустить дух в подходящий момент. Но простоты ради скажем — восемьдесят тысяч. Полгода назад сумма была бы значительнее. Назовем ее условно богатой.