лгать. Он мог воспользоваться мной и гораздо худшими способами. И все же я чувствовал себя преданным. Я не мог даже думать. Только не здесь, когда он наблюдал за мной, ожидая, что я что-нибудь скажу. Я прислонился к стене, обхватил колени руками и посмотрел туда, где сидел он. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и наблюдал за мной. Ожидая моей реакции.
- Я хочу, чтобы ты ушел.
Даже при слабом освещении я увидел, как он осунулся от моих слов.
- Оуэн…
- Пожалуйста.
Какое-то мгновение он не двигался, и я подумал, что он начнет спорить, но вместо этого он вздохнул. Он медленно поднялся со стула, как будто это требовало от него последних сил. Все собаки сели, наблюдая за ним, внезапно насторожившись.
- Идем, - сказал он им.
Только после того, как он ушел, я сдался. Только тогда я опустил голову и заплакал.
Глава 8
СЛЕДУЮЩИЙ день был одним из самых мучительных в моей жизни. Как будто того, что случилось с Ником, было недостаточно, у меня было еще и похмелье. Голова раскалывалась. Я посмотрел на кучу одежды рядом с кроватью, джинсы и футболка Супермена лежали там, где Ник бросил их, когда раздевал меня, и мне пришлось бежать в ванную.
Я был зол не столько на Ника, сколько на вселенную в целом. На судьбу. На собственное ужасное невезение. Я, наконец-то, нашел мужчину, которого обожал, которому нравился, которого тянуло ко мне, который заставлял меня чувствовать себя лучше, чем когда-либо, только для того, чтобы из-под ног выбили почву.
ВИЧ.
Голова наполнилась ужасными образами, знаменитой фотографией Дэвида Кирби в последние минуты его жизни. Только в моем воображении это был Ник, его сильное, мускулистое тело, уничтоженное вирусом.
Как долго? Я понял, что понятия не имею. Сенсационность СПИДа давно прошла. Не то чтобы я думал, что это прошло, или вылечено, или не имеет значения, но почему-то никогда особо не задумывался о том, что это все еще существует, как какой-то безжалостный охотник, убивающий людей, разрушающий жизни.
Он солгал о том, что подверг меня риску?
Я так не думал. Что бы ни случилось, я доверял Нику. Он мог трахнуть меня. Он мог позволить мне трахнуть его. Но он этого не сделал. Он даже не снял штаны. Я вспомнил, как он, казалось, вздохнул с облегчением, когда узнал, что у меня нет презервативов. Если бы у меня были презервативы, у него, возможно, возникло бы искушение сделать что-то более рискованное, но он воздержался. У меня есть масса других способов доставить тебе удовольствие.
Я не мог решить, было ли это воспоминание эротичным или тошнотворным. Я свернулся калачиком в постели, радуясь, что сегодня всего лишь суббота. Мне не придется снова встречаться с ним до понедельника. Я провел день, поглощая Спрайт, Адвил и соленые крекеры и проклиная Джейсона до небес за то, что он подсыпал что-то в эти коктейли.
В пять часов Ник постучал в мою дверь. Я не был готов встретиться с ним лицом к лицу. Мне хотелось спрятаться, но это было нелепо. Он знал, что я дома. Я натянул футболку и спортивные штаны, провел рукой по своим спутанным волосам и открыл дверь.
Он выглядел ужасно. Наверное, еще хуже, чем я. От горя его лицо вытянулось и осунулось. Печаль затуманила его взгляд.
- Привет, - тихо сказал он.
Я прислонился к дверному косяку, не желая впускать его. Не желая признавать, как сильно он причинил мне боль. Или как сильно я причинил боль ему.
- Привет.
Он немного осунулся, и я чуть не сломался. Я почти потянулся к нему. Но мысль о вирусе остановила мою руку. Раньше я думал, что он идеален. Теперь, так или иначе, он казался испорченным.
- Оуэн, хочу сказать, что мне очень жаль. Я…
- Я не хочу говорить об этом. - В горле образовался комок. Я хотел закончить этот разговор, пока снова не расплакался.
Он кивнул.
- Ладно. Что ж, я хочу, чтобы ты знал... - Его голос дрогнул, и он замолчал. Он ущипнул себя за переносицу. Он был так же близок к слезам, как и я. - Я не ожидаю ничего особенного. Я просто надеюсь, что мы снова сможем стать друзьями. Вот и все.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Не в силах сдержать слез. Я закрыл дверь, прислонился головой к дереву и заплакал.
Отчасти я плакал из-за себя.
Больше всего я плакал из-за Ника.
СЛЕДУЮЩИЕ пару недель я старался избегать его, насколько мог. Я по-прежнему ходил к нему домой на уроки игры на пианино, но он, казалось, чувствовал мое настроение и обходил меня стороной. Я воспользовался ключом, который он дал, чтобы попрактиковаться, пока он был на работе, хотя и чувствовал себя виноватым за это.
По прошествии второй недели, когда я провожал Джун до двери после нашего урока, она повернулась ко мне лицом на лестнице.
- Что произошло между тобой и Ником?
Я пожал плечами, стараясь вести себя непринужденно.
- Ничего. А что?
Она прикусила губу, наблюдая за мной с явным скептицизмом, взвешивая свои слова, пытаясь решить, как много можно сказать.
- Он сказал тебе о том, что болен? – наконец, спросила она.
Я опустил голову. На улице темнело, и на лестнице было плохо освещено, но я не мог скрыть своего дискомфорта.
- И что дальше? - Она практически выплюнула эти слова в меня. - Ты вдруг решил, что не можешь с ним дружить, потому что у него ВИЧ? Думаешь, что теперь слишком хорош для него?
- Нет, но думаю, ему следовало сказать мне об этом раньше.
- Ты хоть представляешь, что значит для него личная жизнь? Ты хотя бы задумывался, каково это - быть «тем парнем с ВИЧ»?
- Может, это немного похоже на то, как быть «тем парнем с одной рукой».
- Да, только никто не относится к тебе так, будто ты заразный.
Я снова опустил голову, еще более пристыженный, чем раньше. Джун вздохнула, и гнев, казалось, покинул ее.
- Он скучает по тебе. Не знаю, расскажет ли он тебе сам, поэтому я рассказываю тебе. Он несчастен. Я не думаю, что видела его таким подавленным с тех пор, как ему поставили диагноз.
Я тоже был несчастен. Я не мог отделаться от мысли, что было бы лучше, если бы мы
