— Я так и думал, что он прошел. Я имел в виду — после.
Но сейчас…
Сара подняла голову. Все посмотрели на нее.
— Я думаю, — сказала она так тихо, таким дрожащим голоском, что он прозвучал, словно девичья молитва, — я думаю, Пердитта вышла на наш след.
Маклин встал. Алек выпятил челюсть. Лаи, одетая в одно из ультракоротких платьев Сары — ярко-синее, с зигзагообразным узором, от которого в глазах у Фезия рассыпались искры — сказала:
— Я чувствую — это очень странно — я чувствую что-то вроде паутины, которая трется… трется… пфе! — она прикрыла лицо ладонями. — Это отвратительно! Ужасно!
— Я знаю, — спокойно ответила Сара. — Я это тоже чувствую и, вероятно, сильней, чем вы.
Это заставило Лаи вскинуть голову:
— Что?
— То, что вы чувствуете — это неуклюжие попытки не особенно-то углубленного Проводника разыскать здешнюю узловую точку. — Сара небрежно кивнула на круг из белой ленты. Фезий приметил, что всю скромность с нее как рукой снимало, когда речь заходила о Порталах, Проводниках и визитах в иные измерения.
Лаи приподняла плечи. На ее лице было написано удивление. Фезий улыбнулся. Лаи — его Лаи, девушка-ведьма — встретила здесь подобную себе в лице этой простой, худенькой, скромной девицы.
— Я умею — как вы это называете? — проводить людей в Шарнавой без всяких хлопот. Я перенесла сюда нас с Фезием. Я бы назвала себя достаточно углубленной. Лицо Сары выразило абсолютное согласие.
— Конечно. Я имела в виду, что вы до сих пор не имели дела с другими Проводниками. Вы, должно быть, всю жизнь действовали сами по себе.
Лаи нехотя кивнула.
— Они близко? — спросил Маклин.
Сара подняла голову. Она не приходила в подобие транса, как это делала Лаи. Как бы взвешивая свои слова, Сара произнесла:
— Судя по тому, как они шарят вслепую — за пределами Манхэттена. Да, на острове их нет, я в этом уверена. Возможно, на вертолете. Но они приближаются.
— Они наверняка найдут это место, — сказал Алек.
— Эти звери ей просто невероятно покорны, — Маклин был явно встревожен. — Я бы не хотел с ними связываться. Помните, что нам про них рассказывал Боб Престайн? Уф! Атмосфера угрозы пронизывала комнату и с неприятной вкрадчивостью передавалась Фезию. Он знал, что эти люди смертельно боятся странной Графини Пердитты и ее тругов. Но самым страшным для Фезия было то, каким путем проникали к ним этот страх и эта угроза: из вторых рук, передаваясь по воздуху через худенькую девушку, проникала из загадочных областей сознания. Привыкший к опасностям поединков и звону мечей о доспехи, Фезий куда сильнее страшился этих бесплотных ужасов.
Ему дали рубаху из гладкой тонкой ткани и штаны, которые были велики и Фезию пришлось их подвернуть и потуже затянуть ремнем. Он настоял также на том, что наденет свой пояс с подвешенными к нему пустыми ножнами. Теперь его рука тянулась к бесполезному зияющему отверстию, отороченному мехом, на котором засохла кровь. Мех придется обновить при первой возможности.
— Что же нам делать? — спросила Сара. — В лучшем случае через четыре часа они найдут наш квартал. А уж после этого не заставят себя ждать.
— Нам придется уходить. Хорошо, что Сэнди здесь нет. с этим осложнений не будет, — теперь Маклин распоряжался властным тоном. — Может быть, им неизвестно, что мы здесь. Если известно, мы об этом скоро узнаем. Если нет, тогда мы, возможно, сможем потом вновь воспользоваться этим местом, после того, как они уйдут.
— Мы будем просто вынуждены, — заметил Алек, — если Сэм не найдет другого выхода. Фезий прочистил горло.
— Мне сдается, что у вас, любезные господа, имеются проблемы, — начал он. Не окончив фразы, он понял, что его слова звучат банально и неискренне, однако был вынужден продолжать. — Но мы с Лаи должны поскорее вернуться в Венудайн.
— Он коротко объяснил ситуацию, как она ему представлялась, зная, что Лаи уже изложила собственную точку зрения. — Оффа не будет ждать вечно, да я и не хочу заставлять его это делать, когда стаи грифов шныряют повсюду.
— Мы должны отсюда убраться, — повторил Маклин. — Я принесу карту… — он прошел к ящику письменного стола и извлек лист бумаги, который расстелил на столе. — Это карта Нью-Йорка.
Фезий испытал потрясение от числа улиц, от масштаба этого кишащего людьми места. Однако эта квартира на крыше небоскреба здесь, в Нью-Йорке, совпадала по измерениям с одной из террас ступенчатой пирамиды, возвышающейся над облачной массой в Сликоттере. Фезий предполагал, что эти черные здания должны быть высокими, и он оказался прав.
— Вот, — указал Маклин. — Здесь мы. — Он опустил палец на один из прямоугольничков, которые с поразительной густотой покрывали все пространство острова. — В какой стороне отсюда эта ваша Башня Грифов?
— Это примерно здесь, — начал было Фезий и тут же остановился. Лаи разинула рот.
Конечно. Они ведь прошли через два измерения, а не одно. Они пытались добраться до Башни Грифов — далеко ли они прошли? Куда они повернули во время этого ужасного преследования, спасаясь от пальцевиков и сликоттеров? Фезий беспомощно смотрел вниз.
— Ну, Фезий?
— Далеко мы забрались, Лаи?
Лаи мотнула головой, скосив глаза к носу.
— По-моему — я могу только предполагать — каждое из этих черных зданий должно быть величиной со здешний квартал. Но этот мост…
Фезий проделал в уме ряд арифметических действий, (а умение считать никогда не было самой сильной его стороной) и сказал:
— Я думаю, мы едва выступили. Мы перешли по мосту из одного здания в другое. Вот, — он ткнул пальцем в карту. — Вот где Башня Грифов.
На карте имелось несколько маленьких красных крестиков, немного, может быть, дюжина. Когда Маклин показывал Фезию, где они находятся, он указал на один из таких крестиков. Фезий же теперь показывал на участок без красной пометки.
— Новая! — заметила Сара. — Это интересно.
— Каждый красный крестик обозначает узловую точку, — объяснил Алек. — Я знаю, о чем ты думаешь, Дэйв.
— Ну… — Маклин явно не мог подыскать слов.
— Наверняка вертолет, — резко произнесла Сара. — Теперь они приближаются гораздо быстрее.
— Ужасное ощущение — будто шарят пальцами. — Лаи задрожала.
Фезий украдкой бросил на нее взгляд и почувствовал сострадание к этим напряженным морщинкам вокруг глаз, к скорбно опущенным уголкам губ, к тому, как эти пышные медно-красные волосы, зачесанные теперь назад, обнажали лоб, заставляя его казаться выпуклым, чего раньше никогда не было. Комната была ярко освещена, теплая и роскошная во всех отношениях, и Фезий видел, какой контраст представляет с ней темнота за окнами — мрачная, бесформенная ночь, источавшая ужас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
