отсюда не вы6ерусь, то умру от голода. Или стану ужином для очередного марулла».
– Эй, кто-нибудь! – крикнула она. – Отзовитесь! Помогите мне! Я же не виновата, что сюда попала! И потом… Я же слышала – меня кто-то позвал! Я тебя слышала, так позволь же тебя увидеть!
«Ты действительно хочешь меня увидеть?» – раздался тихий голос, заставивший Ариэну вздрогнуть. Этот голос звучал у неё в голове.
– Кто ты?
«Сначала ответь на мой вопрос. Ты не боишься узнать, с кем разговариваешь?»
– Боюсь, – подумав, призналась Ариэна. – Но ещё больше боюсь остаться тут одна.
«Честный ответ. Ты мне нравишься. Иди ко мне».
– Куда?
«Пройди немного вперёд… Потом поднимайся на треугольный уступ, потом ещё чуть выше и поворачивай налево. Это моя пещера. Поднимайся и входи».
– А что ты собираешься со мной сделать?
«Входи и узнаешь. Или оставайся там».
– Ну уж, нет, – решительно сказала Ариэна, взбираясь по неровному склону, который в этом месте был довольно пологим. – Поднимусь. Что мне ещё остаётся? Только положиться на твоё благородство. Я иду в твоё жилище без оружия. И даже без одежды... Это ведь ничего, правда? Судя по голосу, ты женщина… В общем, ты – она, да?
«Верно».
– Ну и как мне войти? Ведь эта паути…
Ариэна не договорила. Потому что мерцающая паутина упала на неё и в мгновение ока обернулась вокруг её тела.
– Это нечестно! – закричала она, чувствуя, как некая чудовищная сила затягивает её в тёмное логово.
Хозяйка этой пещеры сидела в центре большой паутины, слегка светящейся в полумраке. Серебристый узор, который украшал туловище паучихи – оно было примерно с голову взрослого человека – тоже светился, а её круглые глаза горели, словно два рубина. Энергично работая шестью мохнатыми лапами, паучиха подтащила жертву к себе, и девочка увидела, как разомкнулись челюсти, обнажив два длинных острых зуба.
– Подлая тварь! – выкрикнула она, отчаянно барахтаясь в паутине. – Жаль, что я оставила кинжал на берегу!
Два длинных зуба впились ей в плечо. Тело пронзила страшная боль, которая, впрочем, тут же прошла, и Ариэну тёплой волной окутало такое блаженство, что ей захотелось, чтобы это состояние длилось вечно. Она услышала тихий шум воды. И голос – нежный, мелодичный. Он пел о девушках, собирающих на берегу осколки звёзд. Он звал её, называя Рени… Засыпая, Ариэна чувствовала, как кто-то ласково прикасается к ней, не то накрывая её лёгкой тканью, не то пеленая. Это уже было когда-то. Очень давно. Так давно, что она этого не помнила, но теперь ей помогли вспомнить…
Проснувшись, Ариэна обнаружила, что тело её действительно спелёнуто, точнее, обмотано серебристой паутиной, но она уже не чувствовала себя мошкой, запутавшейся в тенетах лесного паука. Ей даже казалось, что она может спокойно разорвать эти нити, но ей не хотелось. Голова была ясной, все чувства обострились. Ариэна больше не боялась нависающей над ней паучихи. От этого существа исходили только сила и доброта. Рубиновые глаза смотрели Ариэне прямо в душу. Потом они начали изменяться, светлеть. Стали сперва алыми, в следующее мгновение оранжевыми, затем жёлтыми и, наконец, полностью обесцветившись, вспыхнули во мраке, словно два алмаза. Эта вспышка едва не ослепила Ариэну. Она хотела зажмуриться, но не смогла. Лицо её оцепенело – она была даже не в состоянии сомкнуть веки. Глаза паука притягивали её. Их взгляд не просто завораживал, он казался материальным. Он проникал в Ариэну, словно в открытый сосуд, наполнял её необыкновенной лёгкостью и силой. Потом два алмаза слились воедино, превратившись в сияющую бездну, и Ариэна устремилась туда с такой радостью, как будто всю жизнь провела в тёмной пещере и перед ней вдруг распахнулось окно в самый прекрасный из всех когда-либо существовавших миров. Пещера исчезла, но серебряная паутина, сотканная огромной паучихой, осталась. Она висела в пронизанном хрустальным светом пространстве и стремительно разрасталась. Ариэна плыла между её многочисленными слоями, иногда даже сквозь них.
– Ты не боишься? – спрашивал её чей-то глубокий и сильный голос. – Ты не боишься видеть?
– Нет! Нет! – кричала Ариэна, наслаждаясь лёгкостью и светом, который больше но ослеплял её.
Глаза её привыкли к нему, и ей казалось, что до этого она и понятия не имела, что такое свет. Она снова увидела женщину с пепельными волосами, а с ней молодого мужчину – стройного и очень красивого, ещё каких-то людей – смутно знакомых и незнакомых. Перед ней промелькнули улицы и дома родного ура, поля, рощи… Толпа светловолосых людей, которые, сжимая копья с белыми наконечниками, осторожно пробирались сквозь заросли кивы. Картины сменяли одна другую, как будто один слой паутины поднимался или исчезал, а за ним оказывался второй, третий… А сколько их было вообще, знала, наверное, только Великая Аранха. Та, что их соткала…
Далеко не все видения были приятными. Кое-какие внушали тревогу, некоторые вообще пугали. Ариэна увидела свою добрую наставницу Мелору, лежащую на широкой застланной пёстрым покрывалом кровати. Лицо её было бледно, глаза закрыты. Вокруг стояли люди. Ариэна узнала мужа Мелоры, двух её маленьких дочерей, Махона с женой, Тою, Тира…
Потом появилось жуткое шестилапое чудовище. Его сере6ристо-чёрное тело сверкало, как начищенный металл, на безобразной морде можно было разглядеть только огромные челюсти да круглые кроваво-красные глаза. Передвигалось чудище на двух задних лапах – мощных и кривоватых. Фигура его напоминала человеческую, а две верхние пары лап походили одновременно на руки и на клешни. Одна пара росла почти от самой шеи, вторая – чуть повыше талии, вернее, части тела, находящейся примерно там, где у человека талия. Когда странное существо опустилось на все свои шесть лап, оно заметно прибавило в темпе и теперь уже походило на огромное насекомое. О размерах его позволяли судить окружавшие его деревья и кусты. Правда, вскоре девочка с удивлением обнаружила, что тварь ползёт уже не среди деревьев, а среди травы. Ариэна не могла понять: либо эта трава высотой с деревья, либо серебристо-чёрные страшилища бывают и большими, и маленькими – как и маруллы. Не успела она об этом подумать, как заметила, что этих тварей много, целая стая. Они ползли всё быстрей и быстрей. Некоторые из них передвигались огромными скачками, почти что летели. Вскоре это странное полчище как бы отодвинулось, и перед девочкой открылся лесной пейзаж – сплошь молодые деревья, которые, как говорили в Див-Аранхе, ещё не достигли возраста плодов. Потом и
