Гари вернулся домой не ради нее, не чтобы побыть с ней. Он приехал только потому, что оказался в щекотливой ситуации. И ему нужно получить от нее служебную информацию.
Волна тошноты подкатила к горлу Гейби. Он не заключил ее в свои объятия, не поцеловал ее, не занялся с ней любовью. Потому что она для него вторична, а на первом месте было дело, которое нужно решить немедленно.
Глупо расстраиваться по такому поводу. Ведь Гари предупреждал ее об этом, когда просил выйти за него замуж. Он говорил ей, что главным для него всегда будет бизнес. Все так, но ее сердце истекало кровью. Женщина подняла на него затуманенные слезами глаза.
— Именно поэтому ты женился на мне, Гари? Для того чтобы получать от меня деловую информацию, когда она тебе будет нужна?
Она подозревала это, когда он делал ей предложение, но отбросила сомнения в сторону, потому что не хотела верить в худшее. О том же самом говорил ей босс. Для Харриса брак Гарета Барта с секретаршей крупной корпорации, распределяющей серьезные заказы, был просто деловой комбинацией. Но Гейби надеялась на то, что ее мужу чужда философия Джима Харриса. Что она сама значит для него неизмеримо больше.
Гейби напряженно наблюдала за реакцией Гари на свой вопрос. Он весь напрягся, а затем гнев блеснул в его глазах.
— Ради бога, — задыхаясь, произнес он, — даже ради нас, не говори так! Я женился на тебе, потому что хотел, чтобы ты была моей женой. Но разве жене в трудной ситуации не следует принять сторону мужа и оказать помощь, которую только сможет. Неужели я слишком многого хочу?
Она понимала, что ему очень тяжело просить ее. Это ранило его гордость, и он бы никогда такого не сделал, если бы не желание выстоять в трудной ситуации. Но, конечно же, женившись на ней, он отныне знал, что в руках у него есть нечто ценное, чем бизнесмен Барт мог воспользоваться в любую секунду. Один день, подумала она, только один день, и Джим Харрис позвонил бы ему, и я бы никогда не узнала, что Гари женился на мне только ради этого.
— Я помню свою клятву перед алтарем, — холодно сказала Гейби, — быть с тобой в горе и радости, в богатстве и бедности. Для меня абсолютно безразлично, имеет твой бизнес успех или нет. Кроме того, я дала слово Джиму Харрису, что ничего не скажу тебе, — добавила она безучастно.
— Джиму Харрису! — Гари передразнил ее. — Неужели ты хоть на секунду можешь поверить в то, что твое слово что-нибудь значит для него? Это игра на выживание. Харрис знает это, и я знаю это, и каждый, кто занимается бизнесом, тоже знает это. И ты знаешь так же хорошо, как и я, что он играет тобой, как картой в колоде, — заключил он хриплым голосом.
Затем Гари истерически рассмеялся, повернулся к ней спиной и сделал внушительный глоток виски.
— Ты дала ему слово, — ухмыльнулся он, и в его черных глазах вспыхнула горькая насмешка. — Держу пари, он получает от этого большое наслаждение. Ему нравится иметь власть над такими людьми, как я. А ты знаешь почему, Гейби?
Это был риторический вопрос. Гари ответ не требовался.
Он снова сделал большой глоток виски и взглянул прямо в лицо жене. В его глазах сверкало бешенство.
— Потому что он завидует мне. У него есть власть, но у него нет прибыли, что и подтачивает его изнутри. Он не хочет рисковать своей шеей, но стремится как можно больше насолить тем, кто это делает, и делает успешно, потому что успех и означает прибыль. А она больше, чем его жалованье, несмотря на высокое положение Харриса.
То, что говорил Гари, возможно, и было правдой, но для Гейбриелы это уже не имело никакого значения. Ее совершенно не интересовали мужские игры во власть, и теперь ее заботил лишь собственный брак.
Голос Гари понизился почти до шепота.
— Неужели ты хочешь проявить больше лояльности к нему, чем ко мне, Гейби? Я сейчас действительно рискую своей шеей, равно как и нашим будущим, а он — нет.
Не нашим будущим, мысленно возражала она ему, ты рискуешь лишь своим драгоценным бизнесом. Если бы ты любил меня, то наше будущее никогда не было бы под угрозой. Мы бы все преодолели, хорошее и плохое. Вместе.
Вслух она произнесла другое — бесцветным и безнадежным тоном:
— Я многого добилась в жизни честностью и трудолюбием.
Красные пятна запылали на щеках Гари. А его черные глаза заблестели еще больше.
— При чем тут твои трудолюбие и честность, — грубо оборвал он ее. — Я не собираюсь использовать информацию для того, чтобы нанести вред корпорации. Я хочу знать, для того чтобы иметь возможность действовать. Если проект Джексона не будет отдан мне, то придется принимать срочные и решительные меры, чтобы спасти фирму. А если он будет мой, я стану действовать совсем по-другому.
Когда Гари не дождался ответа, то поставил стакан на стол и протянул обе руки к ней, как бы в немом призыве.
Да, у него была веская причина, чтобы жениться на мне, печально думала Гейби. Холодная, рассудочная причина.
— Гейби, я знаю, что решение должно быть принято. Лишь вопрос времени, когда корпорация объявит, с кем она заключит контракт. Но этого времени у меня нет!
Спокойная, ясная логика, прокладывавшая себе путь через все аргументы о трудолюбии, честности и лояльности и убивающая последнюю надежду на то, что он любит ее.
Гари начал медленно приближаться к ней. Его руки были вытянуты вперед. Она заметила, как он намеренно пытался расслабить мышцы лица и придать ему нежное выражение.
— Мне распускать своих рабочих или держать их? — мягко спросил он. — Я могу их всех оставить, если получу этот проект. А с другой стороны, вынужден буду всех уволить, если не получу его. Мне нужно знать об этом сегодня.
Она все еще держала в руке стакан, который он дал ей. Гари взял его и поставил на ближайший стол. Похоже, он собирался добиться своего по-другому.
Когда он повернулся к ней, в ее глазах застыло твердое непреклонное выражение.
— Не смей, Гари! — гневно воскликнула она.
Он нахмурился.
— Не сметь, что?
Но Гари знал ответ. Его взгляд упрямо не покидал ее лица.
Ты собираешься с помощью ласк разговорить меня. Но только сегодня этот номер не пройдет, дорогой муженек, пообещала она сама себе.
— Зачем тебе понадобилось возвращаться домой? — насмешливо спросила Гейби. — Почему ты не спросил меня сегодня утром по телефону? Было бы намного практичнее и экономнее.
Он горько усмехнулся.
— Тебе бы ведь это не понравилось, дорогая.
— Мне не нравится, что я не вижу мужа в течение трех недель. Но ведь не это заставило тебя заехать домой на ночь. Как я поняла, завтра утром ты снова должен будешь вернуться в Торонто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
