Гари не сделал никакой попытки заняться любовью с ней. Она сама положила его руку к себе на грудь, повернула голову так, чтобы их лица соприкасались. Потом ее губы скользнули по его щеке, и она прижалась к мужу всем телом, испытывая страстное желание быть к нему ближе. Она хотела его, он был ей просто необходим.
Гейби уложила его голову к себе на грудь. Он принялся покрывать ее тело нежными, волнующими поцелуями. Его губы с любовью коснулись ее живота. Этот ребенок такой же мой, как и его, подумала женщина. Правильно или нет, но он принадлежит им обоим. Слишком поздно что-либо менять. И сейчас не стоит думать о том, любит ли ее Гари или нет.
В ту ночь он доставил ей восхитительное наслаждение. Наверное, на свете не существует более совершенного любовника, пронеслось в ее затуманенном мозгу. Волны неземного наслаждения одна за другой пробегали по ее телу. И сейчас Гари легко мог заставить ее забыть обо всем на свете. И когда в конце концов он проник внутрь нее, она поняла, что больше ничто не имеет значения. О господи! Это было начало и конец жизни… Гари…
Он нежно обнимал ее, когда они лежали рядом после только что испытанной страсти, словно в сладком сне. Она была его женщиной, его женой. И этого у нее было нельзя отобрать.
Почему она так любила его, Гейби не знала. Интересно, понимает ли Дайана, отчего она так любит своего брата?
«Я должна защитить Гари»…
Эти слова Дайаны вдруг возникли в мозгу Гейбриелы, не давая ей уснуть. И, словно вспышка, ее озарило понимание, что любовь не оставляет выбора, вычеркивая или делая неважным многое, казавшееся ранее первостепенным. Единственное чувство, которое остается, — это любовь, заставляющая отдавать все снова и снова любимому человеку.
Дайана никогда бы не осталась со своей матерью и отчимом, если бы думала только о себе. То была не слабость, нет! Гейби теперь отчетливо осознала в Дайане внутреннюю силу, силу, порожденную любовью и заставившую ее жертвовать собой ради, брата.
Гари тоже готов был на все ради сестры, даже в ущерб собственному будущему. Дайана решила скорее принести себя в жертву, чем допустить такое. Это сломало ее. И она потеряла брата, которого любила, потому что он не смог понять ее жертвы. Но Гари никогда бы не принял этого трагического дара любви от своей сестры, если бы смог осознать суть ее поступка.
Вероятно, только женщина, которая любит, может оценить происшедшее. Женщина, которая инстинктивно ставит любовь надо всем. И понимает, что любить — значит давать.
Вот именно поэтому Дайана думала, что любящая ее брата Гейби поймет ее.
— Гари?
— Мм?
— Джим Харрис сказал мне, что собирается позвонить завтра утром в твою фирму. Поэтому тебе лучше вылететь первым самолетом, чтобы быть на месте пораньше и ждать его звонка. Это… это очень важно для тебя.
Раздался вздох облегчения.
— Ты хочешь сказать, что я теперь буду знать, как распорядиться моими людьми?
— Да. Но тебе лучше не показывать виду, что ты ждал этого звонка.
Он сжал ее в своих объятиях так крепко, как только, наверное, мог.
— Гейби, моя птичка, поверь мне, я никогда больше не причиню тебе боль… Во всяком случае, намеренно.
Его слова прозвучали искренне, и Гейби верила ему. Она знала, что Гари никогда не изменит своему слову. Гейби была его женой, а это очень много значило для него. Просто он не понимает иногда некоторых вещей, как в случае с Дайаной…
Но она не позволит Гари вычеркнуть сестру из их будущего. Дайана заслужила свое место в их жизни.
Справедливость, думала Гейби. Во всем должна быть справедливость. Гари не знает, что такое любовь, но он высоко ценит справедливость.
9
Джим Харрис сделал этот такой важный для всех звонок. В тот же день Гари сообщил, что приедет домой на уик-энд. Для Гейби этот уик-энд стал вторым медовым месяцем. Гари получил наконец что хотел — и в бизнесе, и в своей семье. Все в их браке полностью изменилось. Он обращался с Гейби так, как любая женщина может только мечтать.
Полностью отдавать себя работе она уже не могла, это выяснилось через две недели после того, как Гейбриела узнала, что беременна. Выслушав причину ее ухода, Харрис как-то сокрушенно поздравил ее и отпустил, даже не заставив отрабатывать положенный срок после подачи заявления об увольнении.
Почти каждое утро ее тошнило, а на протяжении всего дня кружилась голова. Ее мама посоветовала выпивать чашку чая с печеньем, перед тем как вставать с постели, и Гари регулярно стал приносить ей такой завтрак в кровать. Это немного облегчило ее утренние страдания. А дневное головокружение было сродни той слабости, которую она испытывала в машине, когда была ребенком. Но и здесь Гейби нашла, чем помочь себе, — леденцы несколько улучшали ее состояние.
Гари стал покупать их в огромном количестве. У нее оказался такой выбор и такой запас леденцов, что, казалось, хватит на несколько беременностей.
Гейби как должное воспринимала заботу мужа о ней, но понимала, что все это делается ради ребенка, которого она носила в себе, и его рождение будет означать для Гари начало нового светлого периода в его жизни.
Тем не менее, Гейби не позволяла этим мыслям слишком уж овладевать ее сознанием. Ведь, в конце концов, так, наверное, угодно богу, чтобы муж заботливо ухаживал за своим будущим ребенком, а значит, и за ней. Даже если это и продлится только до рождения младенца.
На пятом месяце беременности мучившая ее все это время слабость неожиданно исчезла, и она снова почувствовала себя хорошо. Доктор назначил ей ультразвуковое исследование. Ребенок развивался нормально, и, к величайшей радости и гордости Гари, выяснилось, что он будет отцом сына. Гари не переставал улыбаться весь этот день.
А Гейби вдруг вспомнила о Дайане. Поделиться хорошими новостями с родственниками было для нее так естественно, что она не успела и подумать, как слова сами собой слетели с ее языка.
— Твоя сестра, наверное, рада будет узнать об этом. Почему бы не позвонить ей и…
Перемена в выражении лица Гари была столь разительной, что она запнулась на полуслове.
— Дайана не имеет никакого отношения к нашей с тобой жизни, — сказал он мягким, вкрадчивым голосом.
Гейби почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Страстное желание сохранить счастье и покой в семье боролось с симпатией к сестре Гари. Здравый смысл подсказывал ей отказаться от этой затеи, но…
— Она звонила сюда, когда ты был в Торонто. Это застало меня врасплох. И мне пришлось сказать ей, что мы поженились. И…
— Зачем она звонила? — резко прервал ее Гари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
