очень глупо с её стороны, потому что он просто сунул ей в руку желудёвую пуговицу. Она медленно выпрямилась и сказала вежливо, что всегда будет носить его «поцелуй» на цепочке. Так она и сделала – это было очень кстати, потому что впоследствии он спас ей жизнь.
Когда люди в нашем кругу знакомятся, они обычно интересуются возрастом друг друга, и потому Венди, которая всегда старалась вести себя как полагается, спросила у Питера, сколько ему лет. Это был не очень удачный вопрос – так порой бывает на экзамене, когда тебе предлагают грамматику, в то время как тебе хотелось бы написать, какие короли правили в Англии.
– Не знаю, – ответил Питер смущённо, – но я ещё очень молод…
Он действительно не знал, сколько ему лет, только смутно кое о чём догадывался, но сказал он совсем другое:
– Знаешь, Венди, я убежал из дому в тот день, когда родился.
Это было странно, но интересно, и Венди, вспомнив, как в таких случаях поступают в гостях, легонько похлопала себя по ночной рубашке, давая ему понять, что он может придвинуться к ней поближе.
– Я услышал, как мои родители говорили о том, кем я буду, когда вырасту, и убежал, – сказал Питер тихо.
Он был чрезвычайно взволнован.
– А я не хочу становиться взрослым, – продолжал он с жаром. – Я хочу всегда быть мальчишкой и ни о чём не думать! Вот я и убежал в Кенсингтонские сады и стал жить там с феями.
Венди глядела на него с глубочайшим восхищением, и он подумал, что она восхищается его побегом из дома; на самом же деле её поразило то, что он был знаком с феями. Венди вела такой скромный домашний образ жизни, что знакомство с феями показалось ей чем-то изумительным. Она засы`пала его вопросами о феях, что очень удивило Питера, ибо феи ему часто надоедали, лезли под ноги и прочее, так что порой ему приходилось задавать им трёпку. Всё же в целом они ему нравились, и он рассказал ей, как феи появились.
– Знаешь, Венди, когда первый младенец впервые засмеялся, смех его разлетелся на тысячи кусочков – вот откуда пошли феи.
Скучный это был разговор, но ей, как домоседке, он очень понравился.
– Так что в результате, – сказал он добродушно, – на каждого мальчика и девочку должна быть одна фея.
– Должна? Но разве так оно и есть?
– Нет. Дети сейчас так много знают, что очень рано перестают верить в фей, а всякий раз, когда кто-нибудь из них говорит: «Я в фей не верю», какая-нибудь фея тут же падает и умирает.
Скоро ему наскучил этот разговор, и тут он заметил, что Динь что-то притихла.
– Не знаю, куда она задевалась, – сказал он и встал. – Динь, где ты?
От восторга сердце громко забилось у Венди в груди.
– Питер! – вскричала она и схватила его за руку, – неужели у нас в детской настоящая фея?
– Она только что была здесь, – сказал он с нетерпением. – Ты ничего не слышишь, а?
Оба прислушались.
– Я слышу только, будто где-то звенят бубенчики, – сказала Венди.
– Это Динь! У фей такой голос, понимаешь? Кажется, я тоже теперь слышу.
Звон шёл из комода, и Питер скорчил весёлую гримасу.
– Венди, – прошептал он с восторгом, – кажется, я запер её в комоде!
Когда он выпустил наконец бедную Динь, она заметалась по детской, вопя от гнева.
– Ну что ты кричишь? – возразил ей Питер. – Ну хорошо, я виноват, но откуда мне было знать, что ты там?
Венди не слушала его.
– Ах, Питер! – воскликнула она. – А не могла бы она остановиться на минуточку? Я хочу её получше разглядеть.
– Они очень редко останавливаются.
Но Венди всё же увидела, как это романтическое создание присело на минутку на большие часы с кукушкой.
– Какая прелесть! – воскликнула она, хотя лицо у Динь всё ещё было перекошено от злости.
– Динь, – сказал Питер с улыбкой, – эта дама хочет, чтобы ты была её феей!
Динь что-то дерзко прокричала в ответ.
– Что она говорит, Питер?
Ему пришлось объяснить:
– Она не очень-то вежлива. Говорит, что ты большая, неуклюжая девчонка и что она моя фея.
Он стал уговаривать Динь:
– Ты ведь знаешь, тебе нельзя быть моей феей, Динь, – ведь я джентльмен, а ты дама!
На это Динь только ответила:
– Ну и дурак!
И скрылась в ванной.
– Она фея низшего разряда, – сказал Питер в её оправдание. – Её зовут Динь-Динь, потому что она паяет чайники и кастрюльки.
Они уселись вдвоём в кресло, и Венди снова засыпала его вопросами:
– Значит, ты больше не живёшь в Кенсингтонских садах?
– Иногда живу.
– А чаще где же ты живёшь?
– С пропавшими мальчишками.
– А кто это?
– Это мальчики, которые выпали из колясок, когда няньки смотрели в другую сторону. Если никто не потребует их обратно через неделю, их отсылают на остров Нигдешний, чтобы не было лишних расходов. Я у них капитан.
– Как это, должно быть, чудесно!
– Да, – согласился коварный Питер, – но иногда нам бывает очень грустно. Понимаешь, общество у нас исключительно мужское.
– Как, разве среди вас нет девочек?
– Конечно нет! Ты же знаешь, девочки умные, они из колясок не падают.
Это страшно понравилось Венди.
– По-моему, – сказала она, – ты ужасно мило говоришь о девочках. А вот Джон, – и она указала рукой на старшего брата, – он нас просто презирает!
Вместо ответа, Питер встал и одним ударом ноги сбросил Джона вместе с одеялом на пол. Одним ударом! Это показалось Венди несколько дерзким для первой встречи, и она твёрдо сказала Питеру, что у неё в доме он не капитан. Джон, однако, продолжал крепко спать на полу, и она не стала его тревожить.
– Я знаю, Питер, ты хотел сделать мне приятное, – сказала она, смягчаясь. – За это можешь подарить мне поцелуй.
Она забыла, что Питер не знает, что это такое.
– Я так и знал, что ты возьмёшь его назад, – сказал он не без горечи и протянул ей напёрсток.
– Ах нет, – сказала добрая Венди, – я хотела сказать не «поцелуй», а «напёрсток».
– Что это такое?
– А вот что!
И она поцеловала его.
– Смешно! – сказал Питер серьёзно. – Ну а теперь хочешь получить от меня напёрсток?
– Как знаешь, – ответила Венди, на этот раз держа голову очень прямо.
Она получила «напёрсток» от Питера и почти тут же вскрикнула от боли.
– Что случилось, Венди?
– Кто-то дёрнул меня за волосы!
– Это, верно, Динь. Что это с ней? Раньше она никогда так не безобразничала…
И правда, Динь летала вокруг них и выкрикивала всякие
