— Дорогая, если нетрудно, передай блюдо по кругу, — попросила пожилая леди, когда компаньонка начала пробираться за кушеткой на место. — Леди Бимиш не взяла пирожное в прошлый раз. Не забывай, Сара, тебя ждет изнурительная дорога домой.
— Кроме того, мы ожидаем еще и моего пасынка, — говорила тем временем леди Эффингем, — хотя сказать что-либо определенное в отношении Хорэса невозможно. Он очаровательный молодой человек и желанный гость на летних праздниках во всех благородных домах.
— Нет, спасибо, мисс Лоу, — мягко проговорила бабушка, отмахиваясь от блюда с пирожными. — Я уже достаточно съела.
Рэнналф поднял руку, собираясь жестом отказаться от предложенного ему лакомства, когда женщина остановилась перед ним и наклонила голову, так что край чепца полностью скрыл от него ее лицо. Впрочем, Рэнналфу и не было особенно интересно, что скрывается под чепцом. Он так и не понял, что в тот момент заставило его присмотреться. Она была одной из тех женщин-невидимок, которые неизменно присутствуют в домах богатых людей. Посторонние их попросту не замечают.
Тем не менее, он все же замер на минуту, так что она слегка приподняла голову. Этого было достаточно, чтобы их взгляды встретились. Женщина тут же опустила глаза и прошла мимо Рэнналфа.
Зеленые глаза. Нос с едва заметными веснушками.
Лоу. Мисс Лоу. Джудит. Джудит Лоу.
На какой-то момент он совершенно растерялся.
Клер Кемпбелл.
— Э-э, прошу прощения, — обратился он к леди Эффингем. — Нет-нет, я не имею чести быть лично знакомым с ним, мэм. Хорэс Эффингем... Нет, я с ним незнаком, но возможно, я знаю его в лицо.
Джудит поставила блюдо на стол, снова прошла за его спиной — на сей раз Рэнналф физически почувствовал ее движение — и села на свое место, предварительно подвинув стул еще дальше за кресло пожилой леди.
Рэнналф не осмеливался даже взглянуть в ее сторону, хотя был полностью уверен, что не ошибся. Не то чтобы он повсюду искал зеленые глаза и покрытый веснушками нос. Совсем нет. Ему не хотелось снова встречаться с этой женщиной, и, конечно, он не ожидал увидеть ее здесь. Кроме того, Рэнналф был полностью уверен, что она в Йорке.
Тем не менее, чувства его не обманывали — перед ним была Клер Кемпбелл или... нет, получается, не существовало никакой актрисы с таким именем? Неужели даже это оказалось продуманной ложью? Ее звали Джудит Лоу, и она приходилась родственницей семейству Эффингем, бедной родственницей, как видно. Вот почему она путешествовала в почтовой карете и у нее в кошельке не было денег. Она позволила себе немного поразвлечься с мужчиной, когда представилась такая возможность. Она бездумно пожертвовала своей добродетелью и невинностью, не подумав о возможных последствиях.
Последствия...
Рэнналф не мог потом вспомнить, что у него спрашивали и что он отвечал в течение следующих пяти минут, по прошествии которых его бабушка поднялась, чтобы уходить. Он тоже поднялся с места, сказал приличествующие случаю слова и еще через пять минут уже сидел в коляске, предварительно подав руку бабушке и устроив ее на сиденье. Откинувшись на спинку сиденья, Рэнналф на мгновение закрыл глаза.
— Ну что? — спросила бабушка, как только коляска двинулась с места.
— Ну, она действительно очень хороша, даже красивее, чем ты ее описывала.
— И кроме того, она отлично воспитана, — заметила леди Бимиш. — Если она и сделала несколько промахов, то это легко объясняется молодостью и неопытностью. Супружество, материнство и хороший, терпеливый муж помогут ей отшлифовать свое умение вести себя. Она будет тебе замечательной женой, Ральф. Может быть, не самой лучшей, но, я уверена, даже Бьюкасл не будет возражать.
— Знаешь, бабушка, — возразил Рэнналф, — я никогда не думал, что жену мне будет выбирать Вулфрик.
Старая леди усмехнулась.
— Готова побиться об заклад, его чуть удар не хватил, когда он узнал, что Эйдан женился на дочери угольщика.
— После такого потрясения, — заметил Рэнналф, — он, конечно, одобрит кандидатуру мисс Эффингем.
— Значит, ты всерьез собираешься за ней поухаживать? — спросила бабушка, дотронувшись до рукава его сюртука.
Рэнналф заметил, какая тонкая и бледная кожа обтягивала пальцы старушки, и ласково накрыл ее руку своей.
— Я же обещал завтра приехать на ужин, когда соберутся все гости, помнишь? — напомнил он.
— Твоя правда, — кивнула леди Бимиш. — Я, честно говоря, думала, что уговорить тебя будет труднее. Обещаю, не пожалеешь. Ты же знаешь, мужчины семейства Бедвин всегда с неохотой шли к алтарю, но каждый раз такие браки превращались в союз по любви. Твоя бедная мать так и не сумела выздороветь после рождения Морган и умерла гораздо раньше срока, но она была очень, очень счастлива с твоим отцом, Рэнналф, и он тяжело переживал ее смерть.
— Я знаю, бабушка.
Но все мысли лорда Бедвина вертелись вокруг Джудит Лоу, мнимой Клер Кемпбелл. Как, черт возьми, им удастся избегать друг друга в течение следующих недель? Теперь, правда, стало ясно, почему она сбежала. Он хотел поехать с ней, чтобы увидеть ее на сцене, не догадываясь, что все то, что между ними произошло, было не больше чем театральным представлением.
Гнев Рэнналфа отнюдь не убавился. Эта женщина обманула его. Никогда в жизни он не мечтал о том, чтобы соблазнить девушку из благородной семьи, но сейчас чувствовал себя именно так — как совратитель невинных. Проклятый похотливый мерзавец.
Да уж, в его жизни определенно началась черная полоса, с тех пор как в Лондоне он получил письмо от бабушки.
* * *
— Он такой большой, мама! — воскликнула Джулиана, прижав руки к груди, что сильно напоминало состояние экстаза.
Дядя Джордж отправился вниз проводить леди Бимиш, лорда Рэнналфа Бедвина и до сих пор не вернулся.
— Да, но у него хорошая мужская фигура, — возразила леди Эффингем.
— Он ведь совсем не красавец, правда? — сказала Джулиана. — У него очень большой нос.
— Но при этом голубые глаза и красивые зубы, — парировала ее мать. — У всех представителей семейства Бедвин такой нос, моя дорогая Джулиана. Такой нос принято называть аристократическим. Это своего рода символ принадлежности к высокому роду.
— А волосы! — не унималась Джулиана. — Они же длинные, мама. Он завязал их сзади лентой.
— Должна признаться, это немного странно, — согласилась леди Эффингем, — но волосы всегда можно постричь, особенно если об этом просит любимая женщина. Во всяком случае, он не лысый.
Они с Джулианой весело рассмеялись.
— В дни моей молодости, Джулиана, — вмешалась бабушка, — длинные волосы у мужчины считались признаком притягательности, хотя многие из них брили головы и носили парики. Твой дедушка, правда, составлял исключение. Мне кажется, длинные волосы выглядят чрезвычайно привлекательно.
