От себя не убежишь.
— Я сейчас от тебя сбегу, если не отвяжешься, — пообещал Ро, хотя на языке вертелись куда более смачные выражения.
— Интересно куда? Сиганёшь с балкона? — рыжий облизнул губы и отставил бокал. — Или ты таким образом проверяешь, как далеко сможешь зайти?
— Для начала скажи, чего от меня хочешь? И сколько платишь?
Рамиф звонко хохотнул, бесцеремонно присел на край стола и вскинул голову.
— Тебе — нисколько. Ты у меня на особых условиях. По крайней мере, на первое время. И, прежде чем ты начнёшь огрызаться, поясню, — он нацепил настолько ушлую физиономию, что вполне мог сойти за халасатского лавочника. — Тебя следовало вздёрнуть за воровство. Или за дезертирство. Или мало ли ещё за какие грехи! Но я решил войти в твоё положение, как-никак, янтарная кровь. А ещё не дал тебе умереть или остаться калекой, в зависимости от тяжести ран, которые ты сам же себе и нанёс. О твоих прошлых деяниях мы постараемся забыть, а чудесное исцеление стоит дороже, чем ты можешь себе позволить. Выходит, пока что ты в неоплатном долгу. Но переживать не стоит. Пусть серебра ты ещё долго не увидишь, зато точно не будешь голодать и ходить в рванье.
— Ты говоришь так много, но так мало по делу, — вздохнул Роваджи, подтвердив худшие опасения. — Лучше скажи, зачем я тебе?
— О, ты всё скоро узнаешь. Не торопи события, — рыжий пригладил свой куцый хвост длиною в две пяди. — Вообще, у меня много идей. Всё будет зависеть от твоих данных. Но кое-что скажу тебе сразу и без прикрас. Поскольку спектры в тебе очень мало, придётся вживить в тебя амбер. Это спектральный янтарный камень. Не как в моём кулоне, но наподобие. Он поможет тебе использовать магию. Сфокусирует, усилит.
— Вживить — это как? — потребовал Ро, поглядывая на балконную ставню уже с бо́льшим воодушевлением.
— В буквальном смысле, — сверкнул глазами колдун. — Можно подумать, ты поймёшь все нюансы! Проще говоря, мне придётся вскрыть тебя и засунуть внутрь камень. А потом с помощью магии срастить плоть и кости и дождаться, когда он станет частью тебя.
— Я на подобное не соглашался! — ощерился Ро.
— У тебя будет время подумать, впрочем, как и у меня. Я не стану разбрасываться амберами и тратить на кого попало. Но знай, что без камня ты не больно-то нужен. Более того, без него у тебя вряд ли получится выжить, не то что сражаться. Работа, знаешь ли, специфическая. Это тебе не острова обстреливать с дирижабля.
— Я не гожусь для убийств. Магия — это конечно заманчиво, но воевать я не хочу. Странно, что ты своими учёными мозгами до сих пор этого не понял. Или думаешь, сможешь меня заставить?
Запоздало Ро осознал, что вытянулся по струнке, как это бывало в кадетские годы. Именно с таким упрямым лицом и вздёрнутым подбородком он напрашивался на бесчисленные выговоры и наказания. В этой стойке читались и привычка повиноваться, и отчаянная непреклонность, и смирение с тем, что придётся пожинать последствия своего безнадёжного несогласия.
Рамиф вскинул брови, рассматривая упрямца с головы до ног, и заговорил неторопливо и слишком спокойно:
— Я тебе не солдафон белоголовый. Ваши методы стары как мир и так же примитивны. Давай договоримся на берегу: бить тебя я не стану. Это лишь трата времени и порча имущества. Скалься на здоровье пока меня это забавляет. Но, как только надоест, — без обид. Я не самый терпеливый хозяин. Вообще-то я весьма раздражительный, но вместе с тем справедливый. Ты очень скоро это поймёшь и примешь разумное решение.
— А если нет? — сухо уточнил Ро.
— Разве в твоей жизни было мало глупых решений? Вот сам и пораскинь мозгами, куда приведёт очередное. Но выбирать тебе. Только прошу, давай без угроз и проклятий. И даже не думай мне навредить. Для самонадеянных дурней у меня есть сапфир. И это не драгоценный камень, как и в кулоне не янтари. Это магия, повелевающая разумом. Стоит мне захотеть, и ты станешь послушнее пса. Скажу лаять — залаешь, скажу подать что-нибудь — в зубах принесёшь, скажу сапоги целовать… Ты меня понял?
В услышанное не хотелось верить, но Ро на всякий случай придержал парочку нелестных замечаний. Но только парочку.
— Выходит, не такая уж и всемогущая эта ваша магия, раз ты со мной тут языком чешешь, вместо того, чтобы этим твоим сапфиром заставить.
— У тебя есть одно отличное качество, — с недобрым прищуром сообщил Рамиф. — Но вместе с тем и весьма опасное. Ты многое подмечаешь.
— Боишься, что выведаю твои секреты и использую против тебя? — фыркнул Роваджи.
— О нет, эта твоя особенность опасна прежде всего для тебя. К твоему счастью, я очень ценю неглупых людей. Но кое-что я тебе всё же посоветую: помалкивай при посторонних. Окружающим лучше не знать, есть ли у тебя мозги.
На это Ро промолчал. Как ни крути, колдун говорил дело. И прежде всего не следовало светить козырями перед тем, кого в конечном счёте собираешься перехитрить и оставить за бортом.
— Вот и молодец, — по-своему расценил тишину Рамиф, открыл изящную чернильницу и положил около неё лист бумаги и перо. — Напиши что-нибудь, — встретив непонимающий взгляд, он с раздражением пояснил: — Ты уверял, что читаешь и пишешь на двух языках. Как ты мог догадаться, я не больно-то верю словам. Докажи.
Вздохнув и мысленно отругав себя за длинный язык, Ро склонился над столом и принялся выводить буквы. Давненько он не практиковался, но выходило неплохо. В детстве он помогал матери писать письма за деньги. А потом она сошлась с одним мошенником, ловко подделывавшим долговые расписки. Ро всегда с интересом наблюдал за его работой, а потом и сам пробовал повторить чей-нибудь почерк или подпись. Но этим своим навыком он не собирался делиться.
— Знаешь, среди отребий, с какими приходится иметь дело, умение писать вообще редкость. А так, чтоб разборчиво, не иначе как чудо, — поделился
