Корн сошёл с последней ступени, заклинание уже полностью спало.
— Нашёл, когда показывать характер! — Талес пыхтела так, будто пробежала два круга вокруг Чёрного дворца на максимальной скорости, похоже, она разозлилась.
— Мне нужны объяснения. Я устал вслепую плясать под твою дудку!
Талес зажала ему рот рукой и огляделась по сторонам. Вокруг было немноголюдно, но нет-нет, да проходили студенты. Она прошипела:
— Идём в более укромное место.
— Ох, Корн! — сзади послышался знакомый голос.
Талес отпустила его рот, и Корн обернулся.
— Вот уж от тебя такого не ожидал… — с усмешкой протянул Регерт, воздушник, с которым Корн, ещё с первого курса не ладил. — Обжимаешься с подружкой прямо посреди коридора?
— Заткнись и исчезни. У меня плохое настроение, если скажешь ещё слово, окажешься в лазарете.
— Чего⁈ — нахмурился Регерт, по обе стороны от него засверкали воздушные печати.
Корн вытянул руку вперёд, и на ней полыхнул огонь.
— Мальчики, ну что вы, прям, как неродные… — встала между ними Талес. — Нужно жить дружно, или хотя бы драться в специально отведённых для этого местах, иначе же Академию разгромите, — мягко проговорила она, при этом положив одну руку на запястье Корна, а другую — на предплечье опешившего Регерта.
— Пусти! — первым двинулся воздушник. Он попытался высвободить свою руку из хватки Талес. Та лишь улыбнулась шире, крепко его держа.
— Знаешь, малыш, я ведь сильнейший лекарь Академии, сразу после Малесы. Мой запас маны больше твоего… раз так в пять. Правда, думаешь, сможешь меня сдвинуть?
Регерт сжал челюсти и махнул рукой, активируя печати. Талес пнула его под колено, одновременно выкручивая ему руку, поднимая локтём вверх. Регерт кхекнул. От боли, которую он испытывал, печати развалились, так и не успев ударить.
— А теперь немного усилим твои ощущения, — пробормотала Талес, и вокруг предплечья воздушника заплясали золотые искры, после чего он взвыл, привстав на цыпочки, чтобы уменьшить угол захвата, тем самым облегчая боль.
Корна Талес при этом пришлось отпустить, и он, воспользовавшись отвлечением девушки, отошёл подальше.
— А ну, стой! — обернулась на него Талес, улыбнулась и продолжила мягко: — Подожди пару секунд, я почти закончила, — подмигнула ему она.
У Корна мурашки побежали по позвоночнику. Всё же зря он с ней связался.
Когда Талес закончила мучить Регерта, они с Корном вышли на улицу и дошли до укромного места в парке. Со стороны могло показаться, что они парочка, но на самом деле их отношения были далеки от хороших.
— Ну и что ты себе позволяешь? — хмуро спросила Талес.
Гнев Корна на неё, после того как она поставила воздушника на место, немного приутих. Видимо, сработало чувство самосохранения.
— Что ты затеяла? Я уже ничего не понимаю. Теперь выясняется, что ты с самого начала не дала Малесе заняться лечением Террана?
— Хочешь верь, хочешь нет, но даже если бы сестра занялась его лечением, это бы ничего не изменило.
— Не верю.
Талес грустно улыбнулась.
— Как я уже тебе неоднократно говорила, Террану не поможет обычный лекарь. Его проблема не в том, что мы можем решить. Нужен иной метод и иной подход. Поэтому я и позвала тебя. Тебе удалось что-нибудь понять?
— Не отклоняйся от темы. Даже если Малеса не могла ему помочь, зачем так тщательно не давать ей его увидеть?
— Мне приказал капитан.
— И что изменилось теперь? Сегодня ты настаивала на том, чтобы им занялась Малеса, которая, по твоим же словам, ему ничем не может помочь.
Талес сглотнула и посмотрела в глаза Корну.
— Просто… ребята, они… Если честно, у меня нет объективных причин поступать именно так, но меня преследует предчувствие, что если этого не сделать, Террана могут… — Талес едва слышно прошептала: — убить.
— Да зачем им это делать? — Корн ей не поверил. Ему казалось, она просто пытается ему запудрить мозги.
— Ну, они бы могли подстроить несчастный случай или ещё что, — она схватилась за голову и взъерошила волосы, на глазах у неё выступили слёзы. — Пойми, Корн, с ними всеми творится какой-то ужас. Они не были такими, правда. Я же их не первый год знаю. Не были…
Корн опешил от такой Талес. Она всегда была либо насмешливой, либо задавала кому-нибудь жару, но… он никак не ожидал увидеть её плачущей. И он не имел представления, как на это надо реагировать.
Корн поднял руку и потянулся к Талес, но замер, растерянно её опустив. Что он сейчас собирался сделать?
Талес шмыгнула носом и утёрла слезу.
— Прости, — смущённо отвернулась она, приводя себя в порядок.
Через минуту она повернулась обратно к Корну. Она выглядела, как обычно, только уголки глаз слегка покраснели.
— Я ничего не скрываю. Просто я не всё могу объяснить.
— Попробуй.
— Хорошо, — вздохнула она. — Моя метка даёт только направление, оно почти всегда верное, но её магия неконкретная, её сложно проанализировать и понять, приходится шарить в темноте на ощупь. Я не знаю почти ничего. Поэтому мои действия многим кажутся взбалмошными и непоследовательными. Так ведь? — ухмыльнулась она, ожидая от Корна ответа. Тот кивнул. Лекарь продолжила:
— Во-первых, метка указала на тебя, так чётко, как никогда прежде. Но я понятия не имею, зачем, и что ты можешь сделать. Во-вторых, сейчас она начала реагировать на Террана. Я беспокоюсь за него. Если мы покажем его Малесе, ребята не посмеют ему сознательно навредить, на какое-то время он будет в безопасности. Вот и всё. Что касается, почему я не сделала этого прежде, я всё ещё в дюжине. И я привыкла слушаться капитана, да это даже входит в мои обязанности! Я просто должна это делать. А он приказал уговорить Малесу не вмешиваться. Поскольку я видела, что она всё равно толком не сможет помочь, то и сделала это, заодно сохранила его доверие.
— Я тоже так ничем и не смог помочь, — Корн задумчиво уставился на уходящую за горизонт Рэю*.
(Рэя — дневное светило мира).
— Да уж… — проворчала Талес, обнимая себя за плечи. — Только хуже сделал, теперь уж не знаю, выживет ли Гюно, когда вернётся.
Корн нахмурился. Он и думать забыл, что на самом деле кто-то после него будет нести ответственность за все его поступки.
Рассудив, что жизнь Гюно, судя по поведению его одногруппников, и не была хорошей, Корн сказал:
— Думаю, ему лучше уйти из дюжины.
Талес засмеялась. Но как-то механически, неискренне.
— Я ему это уже говорила. Он не слушает.
Корн припомнил нападки Глема на «Гюно». Наверное, лекарю нравилась Талес, и он не хотел оставлять её одну в этом логове монстров.
— Талес, тебе кто-нибудь нравится? — неожиданно сам для себя спросил Корн.
