от боли, будто его хорошенько побили, хотя почему «как»? Воспоминания нахлынули волной, и после этого ещё и голова заныла. Корн схватился за голову и застонал.
Да что это такое? Почему ему так плохо?
— Эй? Нельзя ли потише? — раздался сбоку голос парня.
Корн расширил глаза. Разве Талес не оставила его в комнате пятикурсников? Тогда кто мог здесь быть, кроме Корна и Террана?
Он медленно приподнялся и повернул голову. На кровати через одну от него лежал рыжий парень, который выглядел в лучшем случае ровесником Корна. Роб, вспомнил его имя Корн. Огненный маг, как все они, очень вспыльчивый. Талес выделила это его основной характеристикой, не добавив, по сути, больше ничего.
Роб лежал, закинув руку под голову, и покачивал носком согнутой ноги, которую упёр в другую. В руках у него была книга.
Разве их можно выносить из библиотеки? Хотя у пятикурсников в комнате они были. Наверное, это одна из них.
Корну стало любопытно. Почему этот парень был здесь, не в удобной, просторной комнате с диваном, а в маленьком закутке для больных?
— Читаешь? — как-то само собой спросил Корн, удобно устраиваясь на своей подушке.
Роб перевёл на него удивлённый взгляд, несколько секунд изучающе смотрел на Корна, а затем улыбнулся:
— Ага. А что, тоже хочешь?
— Смотря, что читаешь.
Роб развернул книгу так, чтобы Корну стало видно. На странице был изображён цветной рисунок: большой красный цветок с полуоткрытым бутоном, внутри которого проглядывался светящийся оранжевым ребёнок.
У Корна брови на лоб полезли:
— Сказка⁈
— Сам ты сказка, — Роб перевернул книгу обратно. — Хотя, в чём-то ты, конечно, прав, эти мифы действительно смахивают на сказки для детей.
— Зачем ты это читаешь? Неужели тебе такое нравится?
— А если и да, что в этом такого? — нахмурил брови парень.
— Да ничего… Просто ты не похож на того, кому бы это было интересно. Поэтому и подумал, что у тебя есть какая-то цель, помимо развлечения.
Отчего-то, несмотря на лёгкое содержание книги, выражение лица огневика было очень серьёзным.
— Ну, есть… — вздохнул Роб и отложил книгу. — Я ищу намёки, которые помогут мне выйти на дэва.
— О… — растерянно пробормотал Корн.
Из этого утверждения парня, внешне похожего на четырнадцатилетнего, следовало, что он уже освоил огненный покров. Мысль о том, чтобы найти дэва через сказки, показалась Корну весьма интересной. Вполне возможно, что там действительно была бы какая-нибудь информация о реальном духе. Где ещё прятать подобного рода знания, если не на самом видном месте?
— Кстати… — Роб хитро прищурился, глядя на Корна. — А что это ты сегодня такой болтливый? Да ещё и перекрасился?
Дыхание Корна перехватило. Он сказал: «перекрасился?»
Корн перевёл взгляд вниз и увидел, что его волосы вновь стали его собственными. И если их длина и форма примерно совпадала с таковой у Гюно, то про цвет и говорить было нечего. Он был брюнетом!
Похоже, пока он был без сознания, артефакт-заколка спал с его волос. Он зашарил по простыне и действительно нащупал пропажу.
Демоны! И как ему объяснить временную смену цвета волос у лекаря? Хотя… это же идея. Он бы мог сказать, что попробовал на себе какое-нибудь лекарское заклинание.
Когда Корн попытался открыть рот, чтобы солгать, у него пропал голос, руки задрожали, а сердце сжалось от страха. Перед глазами стояла надпись на белоснежной бумаге, которая отчего-то казалась покрытой алыми пятнами, которые то исчезали, то появлялись вновь. На записке изящным почерком отца было написано: «Не лги».
Наконец, Корн проговорил:
— Наверное, в себя ещё не пришёл, вот и болтлив…
Роб захихикал, встал с кровати и подошёл к Корну. Он оказался сбоку от него и навис над ним.
— Ну а волосы ты как объяснишь? — шёпотом спросил Роб и поднял брови.
Корн вновь открыл рот, чтобы оправдаться, но всё было тщетно. Он просто не мог солгать.
Роб резко сдёрнул одеяло и уставился на кулак Корна, в котором он спрятал заколку. Но её кончик всё равно был виден.
Огневик схватил его за запястье и один за другим стал разжимать пальцы. Корн сжал зубы, пытаясь сопротивляться, но пятикурсник оказался сильнее. Роб выхватил заколку из рук Корна, тот потянулся за ней, но Роб проворно отпрыгнул, оказываясь вне зоны досягаемости.
Он покрутил заколку, затем расстегнул её и закрепил на волосах.
— Как оно работает? — нахмурился он.
Вдруг его волосы стали на глазах отрастать, пока не достигли талии.
Роб присвистнул.
— Ни фига себе! Вот это штучка, да девчонки бы ради такой на всё что угодно, пошли… — парень хитро посмотрел на Корна.
Огневик накрутил на палец прядь волос, а затем они все стали виться и порозовели. Оглядев себя, он расхохотался. Волосы стали зелёными.
— Отдай! — встал Корн, протянув руку.
— А не то что? — поднял бровь Роб. — Отнимешь? — он увернулся от движения Корна, пытавшегося снять заколку с его волос, и вновь расхохотался.
Корн нахмурился и зло посмотрел на огневика.
— Отниму, — серьёзно проговорил он.
Роб замер и внимательно посмотрел на Корна. Тот уже понял, что огневик догадался, что он вовсе не Гюно. В конце концов, лекарь бы себя так никогда не повёл. Не говоря уже о цвете волос и о его внезапном заикании, хотя, может быть, как раз оно-то и вписывалось в образ Гюно.
Огневик демонстративно медленно поднёс руку к волосам и снял заколку. Его волосы вновь вернулись к своему обычному виду, став короткими и рыжими. Роб протянул артефакт Корну.
— Бери, — проговорил огневик и усмехнулся. — Чего? Уже передумал? Мне можно оставить себе?
Корн протянул руку к заколке, ожидая, что Роб отдёрнет руку. Но он не сделал этого. Корн спокойно забрал заколку и удивлённо посмотрел на огневика.
— Кажется, эта штука важна для тебя… Гю-но, — с усмешкой проговорил он. — Так и быть, сделаю вид, что не заметил в тебе сегодня никаких странностей.
Он подмигнул, махнул рукой и, подхватив с тумбочки книгу, которую ранее читал, вышел.
Корн задумчиво уставился ему вслед.
Казалось, что нынешний Роб и тот, кто мучил их во время «тренировки», вновь и вновь желая избить, были совершенно разными людьми. У этого парня, случаем, не было брата-близнеца?
Корн покачал головой и застегнул заколку на волосах, пожелав, чтобы она стала невидимой. Его волосы преобразились в светлые. Корн вздохнул. Эта встреча с Робом закончилась спокойно только благодаря неслыханной удаче. Пора было уносить отсюда ноги. Корн очень надеялся, что в это позднее время, а судя по темноте за окном, уже была ночь, не найдётся тех, кто захочет остаться в комнате дюжины.
Корн
