руки. — Я тебя не трогаю. Не гневайся ты так. Ты правда пугаешь, когда злой.
Корн проигнорировал её и зашагал дальше по дорожке, надеясь, что больше никогда не пересечётся с этой ненормальной.
Талес осталась стоять на месте, её шагов не было слышно. Корн уже было облегчённо вздохнул, когда та тихо, будто сама с собой, стала говорить:
— А у меня был такой план. Ты бы мог проведать своего капитана, а я бы тебя обучила магии исцеления. Может, ты бы его даже смог спасти, а то, если так дальше и пойдёт…
Корн остановился.
Ну неужели он поведётся? Было же очевидно, что она делала. Но, может, ему хотя бы спросить, что там с Терраном?
Корн обернулся.
— Что с нашим капитаном?
Талес улыбнулась, а затем равнодушно ответила:
— Он в коме.
Глава 8
— Это ты так сейчас неудачно пошутила? — нахмурился Корн. Он надеялся, что это действительно было так.
Прошло всего несколько дней со времени, когда Терран стал подопечным Варгара. Даже если их капитану и досталось, как пятикурсники могли так быстро довести его до столь плачевного состояния.
Ошибка? Случайность? Несчастный случай?
Что более важно, как бы его дюжина до сих пор могла не знать о критическом состоянии их капитана? Пятикурсники же просто сказали им, что Терран какое-то время будет занят и может не появляться на тренировках. Это было в пределах ожидаемого, поэтому никто и не думал беспокоиться. Даже если Терран какое-то время будет практически жить у пятикурсников, это всё ещё было приемлемо, ведь Варгар теперь официально являлся его куратором.
Но кома? Корн не представлял, как такое могло произойти с их капитаном. Их Академия, может, и не была самым спокойным местом, но не скатилась же она столь низко! Здесь учились почти все юные маги Аталии, включая отпрысков знатных семейств, к коим, кстати, принадлежал и сам Терран. Аристократы бы не отпускали своих детей в Академию, если обучение было бы сопряжено со столь высокими рисками. Хотя в Аталии всегда ценилась сила, некоторые риски считались даже полезными для воспитания молодёжи.
— Ну… прости, но придётся тебя расстроить. Он, правда, в коме, — развела Талес руками в стороны.
Корн подошёл к ней и взял за плечи. Они с Талес были одного роста. Корн тряхнул её, лекарь поморщилась.
— Как… это… произошло⁈ — чуть ли не по слогам выдавил из себя Корн.
— Корн, я, конечно, не против того, чтобы меня обнимал красавчик, но ты делаешь больно, — она выразительно посмотрела на пальцы Корна, что впивались в её плечи.
— Да демоны! — Корн отпустил её, но остался стоять так же близко, вглядываясь в глаза. — Отвечай.
— Ну… Терран не удержал язык за зубами, и они вспылили. Что тут объяснять, — отвела она взгляд.
— Где он?
— В нашей комнате. Ну, ты же знаешь, что у дюжин есть помещения в Чёрном дворце, определённые за ними? Но только у младших курсов от них только название, они слишком маленькие, в них даже почти никто не заходит, а вот у четвёртого и пятого курса они вполне ничего. Почти хоромы, — улыбнулась она.
— Почему он там, а не в лазарете?
— Корн, ты меня расстраиваешь, — Талес сделала шаг назад и поправила сбившийся пиджак. — Казался таким спокойным и умным, а тут вспылил, ещё и тупишь… Разумеется, он там, потому что мои одногруппники не спешат распространяться о его состоянии и хотят замять это дело.
— Но ему нужна помощь! — Корн проигнорировал унижение от Талес, сейчас дело было важнее. На кону стояла жизнь.
— Он её получает. Или ты сомневаешься в моих навыках?
— Но Малеса смогла бы больше, чем ты!
— Не думаю, что она заинтересовалась бы этим случаем. Скорее всего, она бы всё равно к нему даже не подошла. А после неё я — лучшая.
Может быть, Талес и не врала. Всё же она была лекарем пятой дюжины, было вполне логично, что у неё отличные навыки. Но оставлять Террана на её «заботу» Корну вовсе не хотелось.
— Каково его состояние?
— Оно… необычное. Будь оно простым, я бы уже смогла поставить его на ноги. Но с ним что-то происходит, и я не могу в этом разобраться. В конце концов, я училась на лекаря, а не на мага-теоретика! — она надула губы.
— О чём ты говоришь? — не понял Корн.
— В его теле происходит смешение нескольких источников магии, я затрудняюсь их чётко определить. Если проще, это не из-за того, что мои одногруппники набили ему морду… Ой, я имела в виду, немного побили его. Да, так звучит лучше, — покивала она сама себе.
— Разные источники магии?
— Именно. Так что, поможешь разобраться? Слышала, ты даже сам печати разрабатываешь. Кажется, это вполне в твоих силах.
— Ты же сама сказала, что пятая дюжина держит всё в секрете — меня даже к нему не подпустят.
— Поэтому у меня и есть гениальный план! — она широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Послушаешь?
План Талес был «гениален» настолько, что Корн сомневался, участвовать ли в нём целых два дня, а затем ещё день готовился к его осуществлению. И всё же он до сих пор не мог поверить, что согласился на эту авантюру. Он объяснял себе, что делал это исключительно потому, что Талес, будучи лучшей целительницей-ученицей, предложила обучать его… И сам не верил в то, что это было правдой. С другой стороны, ну не ради же Террана он собирался рисковать своей шкурой?
Они были вдвоём в его комнате.
Талес протянула руки к лицу Корна и поправила длинную прядь его светлых волос прокомментировав:
— А тебе даже идёт. Не думала, что такое возможно, но вот, правда. Гюно неожиданно похорошел, — рассмеялась она.
Корн повернулся к зеркалу. Его тело осталось без изменений, но вот лицо… Теперь на него смотрел совсем другой человек, совсем не тот, которого Корн привык видеть в отражении. Длинные светлые волосы, бледное лицо, едва заметные синяки под голубыми глазами и узкие губы. Он выглядел старше себя, лет на девятнадцать.
Осторожно проведя по более пухлой, чем его, щеке, кончиками пальцев, Корн покачал головой.
— Это я не могу поверить, что магия земли способна на такое.
— Ну… Такое возможно только в руках мастера, — подмигнула Талес отражению Корна. Тот через зеркальную поверхность встретился с ней взглядом, и она вздрогнула.
— Никогда не замечала, что Гюно, оказывается, симпатичный, — Талес задумчиво постучала пальцем по губам. — Возможно, красивым человека делает вовсе не мордашка, а поведение и… взгляд?
— Хватит уже, — скривился Корн, снимая с
