себя заколку-артефакт, что подарила ему сестра. Волосы тут же удлинились и стали его собственными: чёрными, уже достигающими середины спины. — А то я подумаю, что ты ко мне клеишься…
Талес захохотала.
— Нет, прости, малыш, но ты не в моём вкусе.
— Как камень с сердца, — хмыкнул Корн. — Не представляешь, насколько ты не в моём. И не называй меня так.
— Я вовсе не к тому, чтобы делать тебе комплименты. Я про то, что ты должен вести себя похоже на моего помощника, лекаря Гюно. Ты же его видел? Он хоть иногда и бывает упёртым, но в основном не отрывает взгляда от пола, сутулится и прячется за волосами, как за ширмой. Ты такое вообще способен изобразить? У тебя взгляд обычно настолько колючий, что я диву даюсь, как ты им во мне до сих пор дыру не прожёг.
— Не волнуйся. Этот взгляд только для тебя. Обычно я смотрю менее… эмоционально.
— Аха-ха-хах… — опять рассмеялась Талес. — А по тебе и не скажешь, что ты умеешь шутить.
— А я не шучу, — серьёзно возразил Корн, и Талес схватилась за живот. Корн не обратил внимания на её начинающуюся истерику и спросил: — А с самим Гюно проблем не возникнет?
Лекарь отсмеялась, утёрла слезинку под глазом и ответила:
— Он сильно пострадал во время тренировки. Не сможет ходить ещё пару недель, которые ты вполне можешь его подменить, так что всё будет хорошо. А мы скажем, что ты, то есть Гюно, уже восстановился.
— А пострадал он, стало быть, тоже из-за лишнего старания твоих одногруппников?
— Да, — серьёзно ответила Талес и вздохнула. — Пора бы им остановиться. Но, кажется, становится лишь хуже.
— Ты знаешь, когда вернётся директор?
— Нет. Но даже не надеюсь, что он придёт и всех спасёт. Так бывает только в сказках.
Корн кивнул. Даже будь здесь лорд Ниро, возможно, ничего бы не изменилось.
— Гюно лечат там, где однокурсники его не найдут? — ещё раз уточнил Корн.
— Да. Я сделала всё для того, чтобы никто из них его не увидел. Конечно, шанс попасться остаётся. Но я и его самого предупредила, так что он постарается не высовываться. Да и тяжело это делать, когда тело едва шевелится, — поджала губы Талес.
Корн подумал, что грусть, которая сейчас отражалась на её лице, была столь нехарактерна для Талес, что она должна была питать к Гюно чувства. Хотя нет, она так о нём говорила, что никогда даже к его лицу не приглядывалась. Могла ли она не обращать внимания на лицо человека, который ей нравился?
Хотя кто поймёт девушек, да ещё и лекарей. Они вообще отдельный вид магов, у которых в голове демон ногу сломает. А если это ещё и девушка-лекарь…
Корн уставился на Талес и вздохнул. Ну почему в союзники ему выпала именно она?
Комната пятой дюжины находилась на третьем этаже Чёрного дворца. Корн поднялся по лестнице, наверху его уже ожидала Талес, одетая в свой обычный зелёный спортивный костюм. Она ему подмигнула и двинулась вперёд. Корн пошёл за ней, с трудом подавляя любопытство. Он находился на третьем этаже впервые. Ведь младшекурсникам просто не дозволялось сюда заходить.
Хотя по своему стилю он не сильно отличался от первых двух. Величественные барельефы светлых оттенков на почти белоснежной стене. А вот пол был неожиданно чёрным, создавалось ощущение того, что ты стоишь на твёрдой земле посреди необъятного пространства.
Талес провела его до двери и замерла оглянувшись. Тихо шепнула:
— Готов?
Корн кивнул, и они зашли в помещение.
Оно было неожиданно просторным. В его оформлении преобладали оранжево-золотые цвета. Пара длинных коричневых диванов стояли напротив друг друга, три кресла расположились по комнате рандомно, без всякой логики. Небольшие деревянные столики и… три шкафа с книгами вдоль стен. От них-то Корн и не мог оторвать взгляда. А как же правило, что книги запрещено хранить где-либо, кроме библиотеки? Значит, пятой дюжине даже его разрешалось нарушать?
— Ба! Смотрите-ка, это же Гюно! — воскликнул Хикс, полулежащий на диване. Он лениво потягивал какой-то жёлтый сок из высокого бокала.
Помимо него, здесь находились Глем и Пэйт. Рыжий заместитель пятого капитана читал книгу, сидя на свободном диване, а Пэйт наливал сок из прозрачного графина, после чего передал стакан Глему.
Быстро оглядевшись, Корн опустил голову, стараясь наклонить её таким образом, чтобы волосы закрыли его лицо.
— Правду говорят, лекари быстро восстанавливаются, — сказал Глем. — Ну, чего встал? Иди по своим делам, — он усмехнулся. — Или ждёшь, что мы тебе сока нальём?
Пэйт рассмеялся.
Корн взглянул на Талес, топтавшуюся у следующей двери, ведущей внутрь, и поспешил к ней. Они прошли внутрь и оказались в светлой палате. Дверь плотно закрылась, и Корн вздохнул от облегчения, разгибаясь и выпрямляя голову. Притворяться кем-то, кем не являешься, так утомительно…
Комната была небольшой и в таких же светло-зелёных тонах, как лазарет. Здесь было всего три койки. На центральной с закрытыми глазами лежал Терран, остальные пустовали.
Корн подошёл к нему и стал рассматривать капитана. Талес деловито спросила:
— Что можешь сказать по внешнему виду о состоянии пациента?
— Выглядит здоровым. Немного бледен, но можно списать на то, что он плохо питался в последнее время. Внешних повреждений незаметно.
— Ага, давай осмотрим его тело. Талес стянула с Террана одеяло. Он оказался в одних трусах, неожиданно ярко-красного цвета. Корн покосился на Талес. Та стояла сбоку от кровати, будто ничего необычного не происходило. Ну да… лекарь же.
— Ты будешь его ощупывать, или мне покрутить его для тебя? — она схватила Террана за плечо и перевернула набок, затем потянула простыню на себя, вместе с телом капитана, и толкнула его. В итоге он оказался лежащим на животе. Корн удивлённо посмотрел на более широкую, чем необходимо, простынь. — А… это? — увидела Талес его взгляд и пожала плечами. — Мне периодически надо его крутить, так что я приспособила всё для своего удобства.
На спине Террана тоже ничего не было, и Корн помог Талес перевернуть его обратно.
— Ну… можем на нём экспериментировать сколько влезет. Он всё равно ничего не почувствует. Как у тебя обстоят дела с заживлением порезов? Умеешь? — лекарь достала со стола тонкий нож с острым лезвием и крутанула его в руке, задумчиво проговорила: — Насколько же большой разрез сделать?
Когда Талес поднесла лезвие к голени Террана и уже собиралась сделать надрез, Корн схватил её за руку и зашептал, боясь, что иначе повысит голос настолько, что в соседней комнате их услышат:
— Спятила⁈
— Почему это? — нахмурила брови Талес. — Ты уже передумал учиться?
— Не передумал я.
