Но уцелевшие корсары упрямо гребли в сторону берега, оборачиваясь к шлюпкам с «Девы» лишь для того, чтобы послать ее матросам порцию черных проклятий.
Носовая часть погибшего корабля ушла под воду, а корма все еще возвышалась над синей гладью. Гимп велел просигналить на лодки: «Подняться на вражеский остов и произвести досмотр».
Тем временем в отдалении от берега сражение продолжалось.
Пиратские суда, попавшиеся в капкан, оказались зажаты между кораблями Д'Алви. На большинстве уже шли абордажные бои. Из стальных тисков вырвались только два судна с изорванными парусами, сразу же кинувшиеся наутек.
Три корабля из Чизпека умудрились расстрелять метательными машинами еще одну галеру и врезались в плотный строй эскадры Гимпа. Окованные медью тараны взрезали борта неприятельских судов. Пользуясь общей неразберихой, северяне спустили на воду шлюпки, которые на канатах оттащили корабли Файра от их жертв.
Три судна, построенные во Флориде, экипажи которых сейчас рубились на бортах окруженных корсаров, начали уходить под воду.
Разглядев эту сцену с борта «Морской Девы», Гимп взревел от ярости.
— Нас бьют, словно беременных уток! Неужели трудно, имея двукратный перевес, обойтись без потерь? Все приходится делать самому!
Понимая, что нет времени подбирать с остатков затонувшего корсара досмотровую группу, Гимп развернул «Деву» носом к ветру и галсом пошел в сторону своей флотилии. Но он оказался слишком далеко и продвигался мучительно медленно, когда грянула настоящая беда.
Три судна Д'Алви, не участвовавшие в общей свалке, обнаружили чизпекцев и двинулись на них. Северяне стали торопливо принимать на борт экипажи со шлюпок.
И тут появился корабль Нечистого.
Стальное чудовище имело низкий борт и могло подкрасться к добыче, прячась даже за незначительной волной.
Адепты тьмы выкрасили борта своего судна в цвета морской волны, да еще и особой краской, не дающей бликов. Но не только это, а еще неразбериха в ходе самого боя, сделало появление секретного корабля демонопоклонников неожиданным.
Двигатель, принцип работы которого оставался за гранью понимания нынешних моряков, влек вперед атакующий корабль с невероятной скоростью. В считанные мгновения крейсер сблизился с флотом Д'Алви и открыл огонь.
С носовой части железного корабля хлестнуло зеленое пламя, превратившее ближайшую галеру в плавучий костер.
— Тридцать три русалки и один морской черт! — закричал Гимп, прекрасно представляющий себе чудовищные возможности вражеского крейсера. — Поднять сигнал для эскадры — всем полный назад!
Но вряд ли голос флагмана мог быть услышан в короткое время. Флот Д'Алви еще не разобрался, с каким противником ему придется иметь дело, когда понес новую потерю: судно Нечистого с ходу протаранило и потопило подвернувшийся парусник, вышедший из свалки с корсарами с пробоиной в борту. Надеждам его капитана дотянуть до берега не дано было сбыться.
Гимп понял, что единственный способ спасти гибнущий флот Лучар — это галсом сблизиться с крейсером и предоставить ему возможность уничтожить флагман, пока остальные суда выходят из боя.
«Проклятье, а я ведь так и не успел переговорить с Артивом, — печально подумал Гимп, когда разглядел, что на стальном чудовище заметили „Деву“ и разворачиваются для атаки. — Во Флориде, перед походом на север, я строил флот, а он муштровал пехоту. Потом началась война, и стало не до разговоров».
— Всем, кто не желает поджариться заживо, рекомендую спуститься в шлюпки и грести вместе с крысами в сторону берега! — крикнул он, прекрасно зная, что команда последует за ним в самоубийственную атаку не задумываясь. Малодушные не поднимались на борт «Девы» или покидали ее при первом же удобном случае, а таковых уже представилось немало.
— Ну что же, акульи дети, — сказал Гимп, глядя на пенную полосу, что оставлял за собой ринувшийся к ним крейсер Нечистого. — Если вы решили умирать, то будете это делать долго и мучительно! Спустить на воду шлюпки и не обрезать концы! Вылить воду из бочек на нос и скинуть их за борт, только не забудьте привязать к ним канаты! Лечь в дрейф, абордажной команде — приготовиться!
Матросы торопливо облили носовое возвышение драгоценной питьевой водой, сюда же опорожнили персональный гимпов бочонок с вином. Адмирал одобрительно кивнул. Команда поняла его нехитрый план действий. Метательные машины, способные поражать вражескую команду и рвать паруса, оказались бесполезными перед железным броненосцем, и расчеты стрелометов торопливо спускали на воду шлюпки и пустые бочки.
Крейсер приближался с потрясающей скоростью, взрезая волны, словно атакующая беспомощного кита меч-рыба.
«Морская Дева» с поникшими парусами замерла, окруженная многочисленными «поплавками».
Гимп посчитал ниже своего достоинства прятаться и остался на мостике. Пробегавший мимо матрос опрокинул на него ведро с соленой водой.
— Протащу под килем, мерзавец! — возмутился было адмирал, но тут на носу крейсера полыхнуло зеленое пламя.
Матрос тут же превратился в живой факел, и адмирал запоздало пожалел о своей угрозе. Его самого изрядно тряхнуло, а мокрая стеганая куртка вмиг высохла и задымилась по подолу.
Со стороны выстрел секретного орудия Нечистого выглядел весьма красочно. С крейсера ударила длинная ветвистая молния. По носовому возвышению «Девы» метнулись языки разноцветного пламени. Несколько мгновений длилось противоборство колдовского огня с мокрой древесиной. Паруса вспыхнули, словно крылья бабочки, неосторожно подлетевшей близко к костру, а капитанский мостик устоял, хотя и окутался удушливым дымом.
Не останавливаясь, крейсер ударил «Морскую Деву» прямо под резную носовую фигуру. Гимпа, которого пощадил огонь, ударом сбросило с мостика. В жутком треске он различил крики ужаса матросов и рев абордажной команды, устремившейся в безумную атаку.
Адмирал ударился головой о мачту и потерял сознание.
Глава 10
Разговор Гимпа и Артива
Адмирал Гимп медленно открыл глаза. Он ничуть бы не удивился, окажись вокруг куча грудастых морских русалок или сам Морской Черт с бутылью «отрыжки Осьминога» в одной зеленой руке и трезубцем в другой. В конце концов, моряк пал в бою, да еще и не на суше, а в родной стихии!
Мир еще не настолько сошел с ума, чтобы отправлять души моряков-праведников в какой-нибудь заштатный ад.
Вместо ожидаемого прославленный мореплаватель увидел встревоженное лицо Лучар, стайку ее фрейлин, а также командора Артива с бутылкой «Осьминожьей отрыжки» в одной руке и с двуручным мечом в другой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
