Двое воинов волокли владыку Виторада в лес!
Ванек сбил с ног ближайшего врага и в несколько прыжков оказался возле владыки. Освободил его, отогнал обоих воинов, и легко раненный владыка поспешил на дорогу. Ванек снова обернулся к Катуальде, чтобы завершить поединок, — но Катуальда исчез.
В лесу продолжалась погоня за рассеянным отрядом Катуальды. Но всадникам пришлось спешиться — сквозь густой лес проехать было невозможно, и успеха они почти не добились.
Ванек с несколькими солдатами Моймира метался по лесу, как разъяренный лев. Его страшные проклятия разносились далеко вокруг. Золотой клад потерян.
Моймир тем временем собрал на дороге всех спасенных. Они горячо благодарили его.
Но где же король и где Бела?
Виторад сообщил Моймиру, что король не приехал — видно, добрый Перун его предостерег, — а Бела пошла с вестью на переправу и до сих пор не вернулась.
Моймир, не мешкая, отбирает десять всадников и мчится с ними назад. Остальные должны до темноты преследовать Катуальду, чтобы отбить клад, а затем собраться у влтавского брода.
Моймир скачет знакомой дорогой.
Его бросает в жар, словно в лихорадке.
Что же случилось с Белой? Он содрогнулся, почувствовав, как мороз прошел по коже. Заглянет в родную хату, расспросит старую мать. А потом должен искать короля, даже если придется не слезать с седла всю ночь. Маробод в опасности!
Уже в сумерках доскакал он до хижины паромщика.
Спрыгнул с загнанного коня и накинул поводья на столб у ограды. Махнул подъезжающим всадникам, чтобы ждали в седлах, и открыл дверь в горницу. Даже не постучал.
Слабый отблеск очага пробился сквозь дверь наружу.
Моймир вошел — и ноги его приросли к полу. Он пошатнулся и ухватился за косяк.
Король Маробод здесь!
Сидит у ложа, склонив голову на плечо прекрасной Белы.
Моймир тихо выходит, закрывает дверь и, словно слепой, бредет к своему коню. Чуть не налетел на мать, несущую кувшин с молоком.
Столата в полумраке не сразу его узнала и поспешила поставить кувшин на лавку, чтобы спросить, чего он желает, но странный гость был уже за воротами.
Моймир обнял своего косматого коня за шею и зарылся лицом в гриву.
— Что прикажешь, префект? — спросил десятник его отряда.
Моймир поднял голову и произнес вяло:
— Станем лагерем здесь, у брода. Остальные тоже, когда вернутся.
Он вскочил на коня и поскакал прочь. Вскоре он скрылся в сгущающихся сумерках.
Всадники спешились и повели коней к месту стоянки.
Далекий пожар багрово озаряет юго-западную часть неба. Временами видны и языки пламени.
ЗАКАТ
Середина мая — самое прекрасное время года.
По полевой дороге рысью едут двое всадников. Жаворонки с высоты шлют им звонкие песни, луга и леса обдают их дивным ароматом свежей природы. Солнце гладит теплыми лучами их лица, приятный ветерок ласково освежает.
Первый всадник, король Маробод, остановил коня и долгим взглядом окинул край. Внимательно осматривает все: от крепкого городища на холме, откуда они только что выехали, через горы и долины до синеющих далей.
— Прекрасен мир — прекрасна жизнь! — сказал он со вздохом и добавил с грустью в голосе: — Но среди людей жить тяжко...
Во втором всаднике мы узнаем Белу. Она спокойно ехала на своем любимом иноходце. Услышав слова Маробода, она тоже остановила своего смирного коня. Посмотрела королю в глаза и сказала:
— Так покончи же, светлый король, с мятежом Катуальды, что охватывает уже всю страну, наведи порядок и сделай жизнь своего народа снова счастливой...
— Да, звезда моя чистая, так и будет, если могучие боги встанут на мою сторону. Катуальда мнит, что он достаточно силен, и уже не прячется от меня — сам хочет нападать! Как ты знаешь, я отдал приказ, чтобы стража отступала перед его войском сюда, к нашему укрепленному городу. Быть может, уже через несколько дней здесь решится, кто будет господином в этой земле. Катуальда своим золотом переманил к себе, пожалуй, всех племенных вождей и знатнейших вельмож. Этим он сильно укрепился, я знаю. Однако при первой же неудаче они наверняка отпадут от него, как отпали от меня. Золото — опора ненадежная.
— Но с тобой, король, осталось еще много верных людей, — произнесла Бела.
— Ты права, потому я и не страшусь. Для большей надежности я жду лишь подмоги от квадов и тюрингов. Ничего не добьется хвастливый Катуальда со своими готонами и здешними отступниками. А потом, милая Бела, когда я раздавлю этих предательских змей, вновь расцветет мое счастье, вновь засияет мне солнце, не затмеваемое злобой...
Маробод хотел было добавить что-то еще, но Бела резким движением дала понять, что что-то происходит.
Неподалеку от них по склону лесистого холма двигался небольшой военный отряд.
Несколько воинов конвоировали толпу селян, несших корзины, мешки и бурдюки. Гнали и несколько голов скота. По-видимому, они доставляли положенную дань.
Шествие свернуло на полевую дорогу. Маробод не желал быть узнанным, а потому отъехал с Белой в укрытие за скалу, поросшую кустарником и березняком. Из толпы доносились крики, плач и брань.
Солдаты подгоняли селян, которые старались как могли замедлить ход. На ходу они слезно молили вернуть отобранный скот.
Вокруг стада бегала заплаканная девчушка. Стоило солдатам лишь немного отвернуться, она хватала козочку, что путалась среди скотины, и тащила ее прочь. Солдаты всякий раз отбирали козочку, а девчонку, лет двенадцати от роду, выталкивали из строя. Девочка при этом жалобно причитала, не желая отпускать козу, а воины не скупились на тумаки и удары.
Процессия остановилась как раз напротив укрытия Маробода и Белы.
Солдаты о чем-то торговались с крестьянами. Наконец, вернули им половину скота и двух вьючных лошадей с грузом.
— Впрочем, Марободу столько уже не понадобится! — ухмыльнулся начальник отряда. — Оставим вам кое-что, отдадите нам в другой раз, когда придем собирать для Катуальды!
Он захохотал и грубо отогнал плачущую девчонку, чью козочку забрал себе.
Маробод за кустами все слышал и видел. Горькая усмешка скользнула по его лицу. Но тут же взор его стал суровым. Он вскочил на коня и выехал на дорогу.
Ошеломленные солдаты узнали короля. Они потупили взоры — жестокой кары не миновать.
— Десятник! — громовым голосом крикнул Маробод. — Ты недостоин мне служить! Не приму от тебя и эти остатки дани. Ступай со всеми своими людьми и всем добром к Катуальде, которого ты так заждался! Идите, трусы, служить Катуальде, вы такие же предатели, как и он. Глаза б мои вас не видели!
Маробод властно указал рукой на холмы, за которыми собирал свое войско Катуальда.
Солдаты не смели поднять глаз на разгневанного короля и молча развернули отряд обратно. Они знали: с Марободом шутки плохи, он может и голову снести.
Девчушка взвыла. Маробод опустил простертую руку и мягко произнес:
— А ты свою козочку забирай и веди домой!
Девочка бросилась к животному, обхватила за шею и расцеловала. Потом поспешно отвела козу в сторону, боясь, как бы не пришлось возвращать.
Отряд медленно скрывался за ельником.
Бела вышла из березняка и тоже погладила спасенную козочку. Глаза у девчушки были еще полны слез, но лицо сияло.
— Ничего не дадим Катуальде! — заявила девочка, крепко держа козу. Она с благодарностью посмотрела на Маробода.
— Что ты знаешь о Катуальде? — с улыбкой спросил Маробод.
— У нас говорят, — ответила девочка, уже осмелев, — что Катуальда — могучий чародей. Он умеет делать золото и раздает его людям. Потому все за ним и идут.
***
После бешеной скачки по речной долине кони мелким шагом поднимались по дороге к городищу.
Бела, разрумянившаяся на ветру, говорила живо и весело. Она хотела разогнать тучи, сгустившиеся на челе Маробода. Она радовалась решению покончить с борьбой против Катуальды и предвкушала спокойную жизнь с родителями — или, быть может, что-то иное? Кто скажет, о чем грезит девичье сердце?
