начинает пятиться назад. Испуганно прижимает уши, и смотрит на меня так, как будто я хочу причинить ему вред. Сердце сжимается.
— Он просто не привык к чужим, — комментирует Покровский, — Джек, не бойся. Алина хорошая. Она не причинит тебе вреда, — уверенно произносит, словно убеждая малыша. Но тот не верит. Смотрит исподлобья. Дрожит.
— Что с ним случилось? – спрашиваю, еле слышно, не отрывая взгляда от собаки. Мне его так жалко!
— Попал под машину. Водитель не помог. Решил, что он умер, — ласково гладит щенка, — А Джек у нас умница. Сильный малый, — улыбается, — Этим водителем был, твой благоверный Юра.
Что????
— Я…, — голос пропадает. У меня в голове больше не вертится фраза – я не верю. Нет, где—то из глубин души она рвётся, но я тщательно засовываю её обратно. Слишком много я узнала о бывшем женихе.
— Это зафиксировали камеры наблюдения на дороге. Машина была его. Точнее, не его, а которую он брал в аренду, — рассказывает Покровский, — Он вышел, и его лицо довольно чётко видно на камере. Ты правда не знала? – отрицательно мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Жестокость Юры просто добивает меня. Ладно, я. Не любил. Использовал, непонятно с каким умыслом. Но в чём виноват этот щенок? Неужели так сложно было отвезти его в ветлечебницу?
— Он спешил к очередной пассии, — отвечает на мой невысказанный вопрос Марат, — Вышел, посмотрел, оттащил щенка на обочину и просто уехал. Я узнал об этом случайно, когда мои люди копались в его жизни.
Смотрю на кроху, который с такой опаской поглядывает на меня.
— Можно…, — хриплю, — Можно подойти?
— Только медленно.
А иначе и не получится. Делаю неуверенные шаги к вольеру. Присаживаюсь на корточки. Щенок забивается в угол, а у меня сердце сжимается. Он меня боится! Меня! Почему? Я ведь не хочу ему причинить вред. Неужели он этого не чувствует?
Словно, успокаивая меня, маленький Джек протягивает нос в сторону моей руки.
— Всё хорошо, — ласково улыбаюсь, борясь с застывшими слезами, — Не обижу.
И кажется, это действует. Всё ещё с опаской, но пёс подползает ко мне. Быстро лизнув пальцы, смотрит прямо в глаза, словно ждёт реакции. А я…просто не знаю, как себя вести. Единственная мысль – он такой же как я. Покалеченный людьми. Точнее, одним человеком. Правда, я отделалась душевными шрамами. А этот малыш – теперь инвалид по сути.
— Ты добрый, ведь правда? – шепчу, аккуратно гладя его, — Ты ведь знаешь, что я не хочу тебе ничего плохого?
В голове не укладывается, что Юра мог бросить эту кроху на дороге. Но причин не верить Покровскому, у меня нет. Более того, я уверена, что видео происшествия у него есть. И как бы я не пыталась убедить себя, что это не Юра, или найти какие—то оправдания возлюбленному, сомневаюсь, что у меня что—то получится. Я совершенно не знала человека, за которого собиралась замуж. Которого любила. И люблю?
Можно ли назвать чувства к нему сейчас любовью? Не знаю. Пока что я чувствую только жгучую боль, которая раздирает меня. Не могу смириться с тем, что была такой дурой. И тут вспоминаю брошенную Покровский фразу….
— Ты сказал, что он ехал к своей пассии….
— Да, — кивает, — К одной из многих.
Это снова режет, будто ножом. То, что Юра мне изменял, я уже знала. В файлах, которые мне предоставил Покровский, если и он с другими девушками. Причём в такие моменты, когда всё становится очевидно. Например, зачем целовать случайную девушку? Просто так? Глупо. Скорее всего, он с ней спал. Мне непонятно только одно. Почему Юра выбрал меня? Ведь мы собирались пожениться. Неужели, я знаю лишь мелкие его косяки?
— Марат, — сглатываю, не переставая гладить Джека, — Могу я тебя попросить?
— Смотря о чём, — хмыкает мужчина, внимательно наблюдая за мной.
— Я хочу узнать всё, о жизни Юры, — перевожу взгляд на мужчину, — О его настоящей жизни.
— Зачем? Сомневаешься в том, что я уже тебя предоставил? – слышу грубые нотки в голосе, но сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть в ответ.
— Нет. Не сомневаюсь, — отвечаю совершенно искренне, — Но я хочу знать всё. Кто он, что из себя представлял. Не считая очевидных вещей, — снова смотрю на Джека, — Хочу знать, какие были истинные планы на мой счёт. Хочу понять, кто и за что его убил.
— Тебе это важно?
— Да. Я должна перевернуть эту страницу в своей жизни.
— Даже так, — удивлённо протягивает Покровский. И я понимаю, что действительно хочу всё начать с чистого листа. Знаю, это будет безумно сложно. И пока смутно представляю, как вообще будет протекать моя дальнейшая жизнь. Но одно я поняла точно – я не жертва. Я просто дура. Жертва – это Джек. Который не был в состоянии защитить себя. Я же, самостоятельно придумала себя какой—то образ Юры. Образ, которого никогда не существовало. И в этом никто кроме меня самой не виноват. Мне больно, да. Невыносимо. Хочется выть иногда. Но если бы я была внимательнее, возможно разумнее, сейчас всё было бы иначе. В моём состоянии никто не виноват, кроме меня самой. А вот в состоянии Джека…..Виноват Юра. И мне неприятно в какой—то степени, что я была рядом с человеком, который в состоянии причинить такую боль беззащитному существу.
— А что если правда окажется слишком болезненной? – загадочно интересуется Покровский, — Ты уверена, что готова узнать всю подноготную своего благоверного?
Замираю. Хороший вопрос, на самом деле. Разумом я наверное хочу узнать правду, а сердцем…Снова это борьба. Мне так не хочется окончательно разочаровываться в человеке которого я любила и…Чего скрывать, наверное всё ещё люблю. Разумеется, не так как раньше. Чувства угасают. Но вытравить до конца из себя я их не могу. Но очень хочу. Потому что понимаю – они не принесут мне ничего хорошего.
— Я справлюсь, — отвечаю, стараясь придать голосу уверенность, — Не хочу больше жить во лжи.
— Хорошо, — кивает Покровский. У меня не получается оторваться от Джека. Он такой маленький и беззащитный.
— Ты говорил о каких—то протезах, — перевожу тему, на более безопасную.
— Да. На задние лапы. К сожалению, это не вернёт ему полноценную жизнь,
