Дербитто отчетливо вздохнул и монотонно, будто заученный стих, пробубнил:
– Я забыл себя. И найду себя, лишь сделав шаг вперед.
Один из зрителей не выдержал, громко и весело прошептал:
– Сейчас он еще дверь попросит побыстрее открыть. Вот умора будет – как с Ципусом.
На весельчака шикнули, среди зрителей воцарилась тишина.
Дербитто с честью выдержал все ритуальные вопросы, преодолел дверь, вытерпел окончание церемонии. Стоически, не проявил неудовольствия, даже когда ему резанули палец, и, приподняв нижний край маски, не поморщившись, отхлебнул из чаши кровавое пойло. Правда, если честно, крови там всего ничего – обычное красное вино. Но немало неофитов позорно блевали на этой части церемонии – именно из-за них из зала убрали ковры.
Полтора десятка собравшихся почтили нового члена тайного братства, отхлебнув из той же чаши, после чего большинство покинуло помещение. Дербитто, поглядывая в спину уходящим, склонился к плечу Сеула, чуть слышно шепнул:
– Господин старший дознаватель, я понимаю, что этого требует ритуал, но вот что меня убивает: неужто Дотий всерьез думает, что есть в Столице кретины, способные его не узнать, как бы он ни вырядился?
Сеул не ответил на риторический вопрос. Дотий, макушкой едва достававший до грудины не самым высоким мужчинам, был в ширину заметно больше, чем в высоту. При этом задница была у него самой широкой частью фигуры. В придачу ноги у него изгибались, как у старого кавалериста – на манер бублика, да еще и носки завернуты внутрь. Передвигался он смешной прыгающей походкой, из-за чего получил у горожан ласковое прозвище Воробей. А еще он частенько гулко кашлял и почти непрерывно шмыгал носом, вбирая внутрь растекающиеся сопли. Будучи первым помощником городского главы, Дотий был известен всей Столице. Чтобы такого приметного горожанина спрятать, не маска нужна, а гроб.
Очередной дешевый спектакль…
Не считая Сеула и Дербитто, в зале осталось двое: Хранитель печати в своем красном островерхом балахоне (жаль, что на Дотия не такой надели, – отличная красная груша вышла бы) и безымянный брат. Впрочем, не такой уж и безымянный: очень высокий, в поистине микроскопической маске, даже не пытается скрыть своей принадлежности к высшим магам Империи – академический перстень выдает его с головой. К тому же шрам на щеке заставлял подозревать в этом брате главу боевой школы Азере. Для сини вывести рубец – сущий пустяк, но обладатель этой отметины не соизволил себя утрудить такой малостью.
Хранитель, подойдя к стене, открыл маленькую дверь, замаскированную настолько хорошо, что Дербитто не удержался, одобрительно хмыкнул.
– Проходите, вас ждут.
Голос Хранителя из-под балахона звучал приглушенно, да и сам он всячески пытался его исказить, оберегая тайну своей личности. С точки зрения Сеула, выглядело это не слишком серьезно. Старый и верный второй советник Его Императорского Величества – личность сама по себе публичная, а учитывая неуемную страсть Карвинса к сомнительной коммерции, его знала вся Столица – от сливок общества до отребьев городского дна. Перевешав взяточников, занимавшихся своим ремеслом без системы и широких перспектив, Карвинс поставил на их посты новых взяточников – уже своих – и развернул этот бизнес во всю ширь. В течение каких-то пары лет он как-то незаметно приобрел-прикупил уж слишком много важнейших нитей управления центром Империи, а кое-какие тянулись и до окраин. Спесивые аристократы униженно кланялись ему деньгами и имениями, покупая себе достойные посты, изгои общества у него же откупались от тюрьмы или петли. И не столь важно, что монеты падали в руку полунищего писаря, – в конечном итоге попадали они в сундуки Карвинса.
Но его бизнес не ограничивался лишь злоупотреблением служебным положением – Карвинс умел торговать не только печатями и подписями. Карвинс мог торговать всем. Если бы Карвинс родился в купеческой семье, то давно бы уже правил гильдией – он был способен продать что угодно и кому угодно. Даже если это в принципе невозможно. Даже если это противоречит здравому смыслу. Даже если это абсолютно абсурдно. Личности покупателей и продавцов его не волновали: Карвинс был готов без угрызений совести торговать хоть с демонами нижних миров или совратителями своих племянниц – лишь бы они были платежеспособны. Полчаса уговоров ему вполне хватит на подписание выгодного контракта по снабжению упырей чесноком, а слепому он втридорога впарит ящик подзорных труб. Даже на поставках поясов целомудрия в бордели Карвинс без труда сколотит состояние. Чем сложнее дело, тем больше шансов, что за него возьмется Карвинс. Ведь не денег ради – денег у него и без того более чем достаточно. Просто странное хобби аристократа.
Неудивительно, что с таким хобби его отлично знали в полиции, – многие его дела прямо или косвенно входили в сферу ее компетенции. Кроме того, некоторые необычные особенности интимной жизни камергера также иногда интересовали стражей закона.
Так что Сеула балахоном не обмануть.
Интересно, а титул Хранителя печати Братства Света он тоже купил? Хотя нет, неинтересно – лучше такого не знать… иногда наивность – это благо.
Дербитто тоже на маскарад не купился, прошептал в ухо дознавателя:
– Этот ваш хранитель здорово смахивает на поганца-Карвинса – он проходил у нас по делу о детском борделе, но привлечь, разумеется, не удалось.
Сеул был невысок, но, чтобы войти в потайную дверь, ему пришлось нагнуться. Азере и вовсе туго пришлось – как ни нагибался, а зацепился макушкой. Стук хороший вышел, но маг, к его чести, даже не пикнул.
За дверью оказалась маленькая комната. Здесь ковры были – они не только пружинили под ногами, но и обтягивали стены и даже потолок. А еще здесь был стол – огромный стол, занимавший почти всю комнату. За столом сидел человек. Вот его Сеул не узнал, и даже более того – он не помнил, чтобы этот незнакомец бывал на собраниях братства. Хотя уверенным здесь быть нельзя – уж больно оригинальна у него маска. Точнее, не было у него маски: черный глухой шлем. Кастрюля с узкой щелью. Фигуру скрывал черный плащ. Даже оценить рост сидящего человека не так просто.
Вот уж кто действительно озаботился маскировкой.
– Присаживайтесь… братья.
Проклятье – даже голоса не узнать. В этом глухом шлеме он искажается до неузнаваемости – будто в бочку говорят.
Сеула незнакомец почему-то сильно заинтересовал. Даже кратковременный шок после встречи с Азере не шел ни в какое сравнение. Сеул почему-то был уверен, что главный боевой маг Империи по статусу не ниже, чем… А уж выше боевых магов в Империи – только…
Пятерым за таким огромным столом слишком уж просторно – одних стульев десятка два, но Дербитто и Сеул инстинктивно присели рядом. Нетрудно догадаться, что оставили их не случайно, а из-за последних событий. Раз уж связаны вместе, то и сидеть вместе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
