образом всколыхнуть мнение общественности.
Оливия оперлась ладонями об ограждение загона, встав к нему спиной.
– Не поверите, Лора, мог и проник. Парень, которого вы только что видели, Глен, один из активистов «Фри лайф». Мы познакомились как раз во время разбирательств с ними. Я пыталась убедить мать, что они не желают нам ничего плохого, просто заботятся о животных. А Глен уверял своих, что у нас здесь не скотобойня. В итоге мне удалось уговорить маму взять Глена на работу. Он следит за овцами, а теперь за викуньями, ухаживает за ними как может, он ведь не оканчивал аграрного колледжа, да и на ферме не воспитывался. Но зато обе стороны спокойны.
– Надо же, вам удалось найти отличный компромисс. Вы уверены, что Глен не крал пряжу? И почему члены «Фри лайф» обратили внимание именно на вашу фабрику?
– Приятно слышать. На самом деле и других атакуют. Просто мы крупнейшая компания в этой части Хайленда – если не во всем округе. А Глена я и сама подозревала. Досталось ему тогда… Но у него было алиби. В тот момент он был на собрании «Фри лайф», не на каком-то масштабном, а на еженедельном обсуждении. Если бы не селфи его коллег, которым удалось поймать его в объектив, я бы сама сдала его Слендермену.
– Возможно, он мог поделиться с кем-то информацией?
Оливия пожала плечами, поджала губы и неуверенно цокнула языком.
– Сомневаюсь. Глен не отступает от своих принципов. Но если хотите расспросить его – пожалуйста. Если вы готовы выслушивать двухчасовые тирады о вреде пальмового масла.
– Если не Глена, то мистера Дрю и Хлою мы можем расспросить?
– Конечно, они еще должны быть здесь. Но необязательно, я за ними не слежу. Они обитают в правом крыле, недалеко от столовой.
– А что вы скажете о собраниях? Как вы к ним относитесь?
Лора едва не забыла спросить о главном мероприятии. Ей оно представлялось чем-то вроде собрания книжного клуба, проводившегося каждые две недели в библиотеке Манчестера.
– Хорошая была традиция. Обычно папа собирал всех в ресторанчике после закрытия. Вкусно ели, выпивали, обсуждали успехи, падения, планы на будущее. Папа дружил со всеми ремесленниками. Так у нас заведено. Никогда никому не завидовал, зла не желал. Помогал чем мог, давал в долг и очень часто эти долги прощал.
Оливии явно было тяжело вспоминать отца – здорового, полного сил. Лора хотела сменить тему, чтобы не тревожить болезненные воспоминания, но Оливия справилась и сама.
– Кстати, я тут вспомнила. Мама говорила, что вас заперли в одной из станочных. Это правда?
Лора пока не понимала, чего хочет Оливия: выразить сочувствие или пожалеть, что Лору не оставили в этой комнате навсегда. Она слишком хорошо скрывала истинные мотивы.
– Правда. Кто-то сделал это намеренно. И наверняка тот, у кого был удаленный доступ.
Оливия хмыкнула и засунула руки в карманы.
– Я проверю тех программистов, с которыми мы работали. Может быть, кто-то так пошутил. Это все мама и ее желание сэкономить. А на деле мы это приложение даже не используем.
Лора не могла разгадать Оливию, как ни пыталась. Несмотря на то что та была готова говорить, она казалась самой закрытой книгой в библиотеке Хайленда. Да что там закрытой, она была похожа на рукопись Войнича[17]!
– А можно и мне спросить? – вмешалась Ханна. – Почему информация о краже еще не просочилась в СМИ?
– Хотите верьте, хотите нет, я лично беседовала с сотрудниками. К сожалению, ко мне они прислушиваются не больше, чем к маме. Но я сделала все возможное. Все дорожат этой работой и не хотели бы ее терять или ставить на паузу. А внимание со стороны СМИ определенно нарушило бы то спокойствие… – Оливия на секунду прервалась, скорчила гримасу, будто порывалась отмотать сказанное на несколько кадров назад, затем продолжила: – То подобие спокойствия, которое у нас сейчас есть.
– Почему подобие?
– Потому что мало кому понравился переезд и сокращение штата. Я была против, но сейчас мой голос не имеет никакого веса, так как у мамы каким-то чудом оказалась доверенность, в которой отец передал бразды правления ей. Конечно, датированная тремя годами ранее, тогда папа был еще здоров.
– Оливия… извините, что лезу не в свое дело. Но как сейчас ваш отец? Ему уже лучше?
Зря Лора полагала, что Оливия сменила гнев на милость и готова приоткрыть завесы всех тайн. Дочь Колтов сразу нахмурилась, на лице вновь появилось надменное выражение.
– Вы правы, Лора. Это не ваше дело. Чарльзу тоже пора отдыхать, да и вы наверняка устали: весь день мотаться по округу! Я еще останусь на фабрике. Может быть, пересечемся с вами за завтраком.
Бросив резкие слова, как плевки, Оливия поторопилась сгладить углы, и это еще больше раззадорило Лору. Они с Ханной поменялись местами: в нее словно вселился дух язвительной подруги, зато Ханна, в свою очередь, стала рассудительной: взяла Лору под руку и повела в сторону выхода, пока та не ответила Оливии колкостью.
– Постойте! – окликнула их Оливия так неожиданно, что Лора вздрогнула. Послышались тяжелые шаги в массивных резиновых сапогах.
Лора не успела придумать причины, зачем они могли понадобиться Оливии, хотя если бы успела, все они были бы окрашены сарказмом. Но тут она увидела белую пластиковую карту с черной полоской.
– Возьмите. Вам может понадобиться.
Лора вопрошающе посмотрела на Оливию, но та, заметив, что в помещение вошел Глен, насильно вложила карту Лоре в ладонь и согнула ее пальцы.
– Я попросила сделать себе копию на всякий случай. Копию маминой карты. Возможно, вам повезет больше, – шепнула она, а после добавила чуть громче: – Тогда до встречи! Я буду поздно!
В раздевалке и Лора, и Ханна молчали. Единственное, что сделала Лора, это взяла с собой несколько пар одноразовых перчаток на случай, если вдруг действительно понадобится что-то поискать. Кто знает, может быть, пряжа находится где-то совсем рядом. Перчатки лежали в открытом доступе, и, раз уж на них упал взгляд, проигнорировать это Лора не могла. Ханна только хмыкнула.
Справиться, где находятся кабинеты заведующих или хотя бы столовая, было уже не у кого: фабрика все больше напоминала Лоре павильон для съемки фильмов ужасов. Прогуливаясь по коридорам правого крыла, она услышала что-то отдаленно напоминающее человеческие голоса. Можно было подумать, что включен радиоприемник с давно испортившимся динамиком. Они с Ханной переглянулись и обе решили следовать за голосами. Еле слышный разговор совсем скоро превратился в настоящий скандал. Рядом кто-то бранился, да так, что от восклицаний такой силы могли покоситься картонные стены.
– Мозгов
