— Ну раз уж тебе не терпится покататься на пароме, возьми с собой Ривза, — сделал Гельмут щедрый жест. — Что же до меня, то я предпочитаю удобства автомобиля, тем более когда за рулем Анри, а не я сам. По части туризма план для меня сегодня выполнен на все сто. Пора бы и передохнуть. — Он повернулся к Ривзу. — А ты как себя чувствуешь? Не против пуститься в плавание? Обратная дорога в Люцерн на пароме займет час, а то и больше.
— Прекрасно. — Ривз не возражал. — Кстати, на какое время назначена у тебя бизнес-встреча с итальянцем?
— На четыре.
— Хотелось бы поприсутствовать на ваших переговорах, если я, конечно, не очень стесню тебя. Это помогло бы мне побольше узнать о твоей компании, что может пригодиться при написании статьи.
— Ты вовсе не стеснишь меня. Можешь смело отправляться вместе с Джордан на пароме. Когда проводишь ее домой, приходи в офис. У тебя в запасе еще полно времени.
— Может, и ты с нами, Гельмут? — спросила Джордан, боясь, как бы он не заметил, насколько она счастлива остаться наедине с Ривзом.
— Нет, дорогая. И хотелось бы, но… Приятно проводя время в компании Ривза, я, признаться, запустил кое-какие дела. Теперь у меня появляется шанс хоть немного заняться ими, и я не могу упустить его. Оставляю вас вдвоем. Au revoir[9], — попрощался он, нежно целуя невесту.
Его губы были холодными и жесткими. Гельмут неспособен был перенести ее в заоблачный мир, где она медленно, но верно теряла связь с повседневной действительностью. Этот поцелуй не вызывал в ее душе волнения, подобного начинающемуся землетрясению. От него не замирало сердце…
Впрочем, поцелуй Гельмута длился совсем недолго.
— Я позвоню тебе позже, дорогая, — предупредил он.
— Хорошо. Спасибо тебе за сегодняшнее утро. Оно было просто великолепным, — смиренно произнесла она и внутренне устыдилась. В ее словах опять сквозила фальшь. К ее приподнятому настроению Гельмут не имел никакого отношения.
Он помахал на прощание Джордан и Ривзу. Анри уже держал дверцу изящного, обтекаемой формы, «Мерседеса» открытой перед хозяином.
Наконец-то они остались одни. Ривз встал в очередь за билетами. Потом пришлось немного потолкаться в толпе, ожидая, пока прибывший паром высаживает на берег пассажиров. Однако даже в толпе для мужчины и женщины не существовало никого, кроме них двоих. И только когда эта толпа, как табун диких лошадей, повлекла их за собой на борт парома, они пробудились от сладких грез. В веселой суете Ривз и Джордан подбежали к свободному столику на верхней палубе и тут же его заняли. На один свободный стул были брошены их куртки, на другой — сумка с фотопринадлежностями. Таким образом, никто не мог к ним подсесть.
В автомате, торговавшем всевозможной снедью, Ривз купил бутерброды и шоколадный батончик. Все это было запито горячим кофе, который подавали в кафе-баре на нижней палубе.
Они сидели за столиком, не замечая никого и ничего вокруг — ни суетящихся туристов, ни частых остановок, ни болтовни на нескольких языках. Они смотрели только друг на друга. День был поистине великолепен: сияло солнце, кругом расстилалась лазурная гладь озера. Однако прекрасная погода не имела для этих двоих никакого значения — они нежились в сиянии любви, которое излучали друг для друга.
— Джордан Хэдлок… Какая она? Расскажи мне о ней все, что знаешь, — попросил Ривз, подавшись вперед и взяв Джордан за руку, лежавшую на пластиковой поверхности стола. — Кстати, а какая твоя девичья фамилия?
— Симмс. А что? — счастливо засмеялась она.
Он лишь пожал плечами и улыбнулся мальчишеской улыбкой, очарование котот рой было ей теперь уже хорошо знакомо.
— Не знаю… Просто интересно. Я хочу знать о тебе абсолютно все.
Она застенчиво взглянула на их переплетенные пальцы. Отчего-то ей подумалось сейчас о захватывающей жизни, которую он вел, о других женщинах, которых, должно быть, немало было на его пути. И ее собственная жизнь показалась ей однообразной, даже блеклой.
— Рассказывать, в общем-то, не о чем. Мне кажется, ты уже все обо мне знаешь.
— Расскажи мне о своих родителях.
Она улыбнулась.
— Родители у меня просто замечательные. Очень милые. Папа — региональный представитель одного издательства. Мама всю жизнь была дома.
— Братья, сестры?
— Мог быть младший брат. Но он родился мертвым. Я была тогда совсем еще маленькой. С тех пор так никого и не появилось.
— Ты говорила, что была замужем. — Она утвердительно кивнула. — Почему у вас не было детей?
— Чарльз не хотел.
— Но ты-то хотела.
Он что, ясновидящий? Джордан стыдливо потупилась:
— Да, я хотела детей. Но, видно, не судьба.
Ее желание обзавестись маленьким было источником постоянных раздоров между нею и Чарльзом. Он всегда утверждал, что дети будут «тормозить его карьеру». «Подожди, вот настанет мой час, взлетим на вершину, и тогда можешь возиться с детьми сколько угодно» — такова была его излюбленная отговорка.
Однако время шло, звездный час Чарльза никак не наступал, а значит, не находилось времени и для детей, которых так страстно желала Джордан. В последнее время, оглядываясь назад, она иногда думала, что, может быть, это и к лучшему. Ей не хотелось, чтобы ее ребенок рос в обстановке неустроенности, которая была вечной спутницей их с Чарльзом семейной жизни. Подняв глаза, она поймала на себе пристальный взгляд Ривза.
Глубокая тоска, поселившаяся в прекрасных глазах этой женщины, потрясла его, и он поспешил сменить тему разговора.
— А твои старики? Как они. отнеслись к тому, что ты уехала в Швейцарию?
Джордан задумчиво теребила большим пальцем рыжеватые волоски на запястье Ривза.
— Конечно, родители были не в восторге от этого. Но я не слышала от них ни слова против. Мне кажется, они все-таки поняли, почему мне нужно было уехать. Хотя бы на время. К тому же в нашем доме никогда не было лишних денег. Нет-нет, я ни в чем не нуждалась. Ни в коем случае! Но они, наверное, постоянно испытывали чувство вины передо мной или что-то вроде этого, за то, что в свое время не смогли отправить меня в Европу, куда после окончания школы поехали многие мои одноклассники. Потом, уже в колледже, мне приходилось постоянно подрабатывать, чтобы закончить курс. И, как говорится, родители сочли себя не в праве лишить возможности посмотреть мир свою единственную дочь.
Она устремила взор вдаль, где искрилась на солнце голубая озерная вода. Озеро уютно расположилось в обрамлении гор. Предгорья, еще зеленые в это время года, были испещрены домиками, внешне напоминавшими пастушьи хижины. Посреди этой красоты Джордан испытала внезапный приступ ностальгии. Ей отчаянно захотелось домой, к папе и маме. Иногда она очень скучала по ним. Увы, за долгую отлучку из дома проходилось платить. Стряхнув с себя навалившуюся тоску, она опять взглянула на Ривза, который пристально, будто изучая, разглядывал ее.
