— Положи на стол, — сказал он. — И если кто-нибудь будет спрашивать обо мне, скажи, что я уехал еще до того, как приходил грум.
У него ушло несколько минут на то, чтобы объяснить Джонсону, что он от него хочет.
Наконец дворецкий все уяснил и спросил в свою очередь:
— Если ее светлость спросит, должен ли я сказать ей, куда ваша светлость поехали, милорд?
— К сожалению, она сама вполне может догадаться об этом, — вздохнув, ответил лорд Хейвуд.
Это небольшое происшествие еще более укрепило желание лорда Хейвуда как можно скорее покинуть Лондон. Поэтому, зайдя на кухню, чтобы поблагодарить миссис Джонсон за завтрак, он распрощался со стариками, дал дворецкому гинею, чем очень порадовал обоих, и покинул дом через заднюю дверь, которая вела на конюшенный двор.
Только выехав из города и покатив по относительно свободной дороге, что вела в сторону аббатства, он вздохнул с облегчением.» Если я достаточно долго буду избегать ее, — сказал себе лорд Хейвуд, — то скорее всего ей надоест преследовать меня и она найдет еще кого-нибудь, на ком сможет попробовать свои чары «.
От этой мысли он несколько воспрянул духом. В то же время он прекрасно сознавал, что такая светская львица, как Ирен, вряд ли легко откажется от своей добычи.
Теперь, задумавшись об этом достаточно серьезно, он понял, что на самом деле среди их общих знакомых не так уж много холостых привлекательных мужчин, подходящих по возрасту, за кого бы леди Ирен могла выйти замуж.
Он знал, что молоденьких девушек, принадлежащих к аристократическим семействам, родители стремились выдать замуж как можно раньше. Так же поступали и с сыновьями, едва только те достигали соответствующего возраста.
Как они жили дальше, это было уже их личное дело, но мужчины обычно и после женитьбы наслаждались всеми радостями жизни. Те, кто бывал в Карлтон-хаузе, следовали примеру принца-регента, и у них никогда не было недостатка во всевозможных любовных авантюрах с прелестницами.
Встретить мужчину, который достиг бы возраста тридцати двух лет и не обзавелся еще женой и детьми, как сейчас понимал лорд Хейвуд, было почти невозможно. Он представлял собой довольно редкое в высшем свете явление.
Припоминая всех пылких обожателей леди Ирен, он едва ли мог назвать хоть нескольких, которые, как и он сам, находились в положении потенциальных женихов. Было среди ее поклонников и несколько безбородых юнцов, гораздо моложе, чем она сама. Если бы она приняла предложение одного из них, ее бы просто подняли на смех.
» Мне никогда не приходило это в голову, — подумал он, криво усмехаясь. — Оказывается, несмотря на то, что я остался совершенно без средств к существованию, я все еще представляю некоторую ценность на ярмарке женихов «.
Лорд Хейвуд всегда презирал стремление многих амбициозных мамаш выдать замуж своих дочерей, едва покинувших классную комнату, за любых титулованных распутников, лишь бы девушки могли, что называется, » устроить свою жизнь «. Причем чем громче был титул, тем более удачным считался брак.
И не было случая, чтобы при решении о заключении брака учитывались сердечные склонности молодых людей или чтобы одним из условий брачного контракта была любовь.
Лорд Хейвуд как-то однажды услышал фразу, сказанную одним циником:» Любовь — следствие свадьбы, а не ее причина «. В той степени, в какой это относилось к высшему свету, это была горькая правда.
Если он когда-нибудь и женится, думал лорд Хейвуд по дороге домой, — что, впрочем, было весьма проблематично, если учитывать его положение на сегодняшний день, — то только потому, что будет любить ту, которая станет его женой. И это будет такая женщина, с которой ему захочется провести вместе всю оставшуюся жизнь.
Он знал твердо, что не потерпит измены жены.
Лорд Хейвуд и сам хотел так сильно любить женщину, которой он даст свое имя, чтобы всегда хранить ей верность.
Лорд Хейвуд отдавал себе отчет, что почти все его знакомые, особенно те, с которыми он болтал и смеялся прошлым вечером в клубе, посчитали бы его не вполне нормальным, если бы он вздумал поделиться с ними подобными мыслями.
И все же, хотя он никогда и никому об этом не говорил, сам он был твердо убежден, что никогда не женится без любви. А поэтому он никогда не сможет извлечь для себя выгоду из женитьбы, что, кстати, отнюдь не считалось зазорным с общепринятой точки зрения.
Он прекрасно понял, что было на уме у его поверенного, когда они разговаривали последний раз у него в конторе, хотя мистер Гроссвайс был достаточно тактичен, чтобы не высказываться об этом прямо.
Лорд Хейвуд легко читал его мысли, когда они сидели друг напротив друга и говорили о безнадежном положении его дел. Нет никаких сомнений, думал поверенный, что красивый, обаятельный молодой человек из славного рода, владеющий великолепным домом и поместьем, вызывающим зависть у всех, кто хоть однажды видел его, без всякого труда сможет найти себе богатую жену. Многие состоятельные женщины с радостью заплатили бы все его долги и обеспечили ему уют и покой, которые он, безусловно, заслужил после стольких лет, проведенных на войне.
Лорд Хейвуд почти слышал эти слова, словно мистер Гроссвайс на самом деле произнес их вслух. Он с трудом удержался от того, чтобы в резкой форме не ответить адвокат)', что не намерен жить на деньги своей будущей жены. И еще ему хотелось добавить, что если не будет иного пути, чтобы спасти аббатство, то пусть оно лучше обрушится ему на голову, чем он станет жениться на деньгах.
Потом мистер Гроссвайс заговорил о других вещах, и лорд Хейвуд забыл о том, что его так возмутило.
Теперь же он вновь вспомнил об этом. Выехав на совершенно свободную дорогу и дав волю лошадям, которые, обрадовавшись предоставленной им свободе, резво понеслись вперед, лорд Хейвуд почувствовал, что с каждой милей все дальше удаляется от реальной угрозы, оставшейся за его спиной, в Лондоне.
В то же время он не тешил себя иллюзиями, что, уехав из города, он навсегда отделался от леди Ирен.
Он мог оставить ее письма нераспечатанными и сделать вид, что не получал их. Но она-то знала, что он приезжал в Лондон и поспешно уехал назад, даже не попытавшись встретиться с ней. И ему казалось, что его преследует и звучит в ушах ее голос, звенящий в пылу страсти:» Мы принадлежим друг другу, Ромни, и я никому тебя не отдам!«
Глава 5
Когда лорд Хейвуд добрался до дома, погода окончательно испортилась. Еще издали он увидел величественные очертания аббатства и невольно залюбовался необычной красотой здания, четко выделяющегося на фоне темнеющих грозовых облаков.
День был необыкновенно душный, и лорд Хейвуд, когда ему позволяла дорога, старался ехать как можно быстрее, наслаждаясь дуновением освежающего ветерка на разгоряченной коже.
