Переодеваясь в спальне, которую в прежние годы занимал его отец, лорд Хейвуд поймал себя на мысли о тех огромных суммах, которые бездумно тратились в течение многих лет, словно они сыпались из неиссякаемого рога изобилия.
На конюшне, где он оставил Победителя и взятую взаймы лошадь, кроме них, разумеется, никаких лошадей больше не было, зато он увидел там множество экипажей.
Так же как и в поместье, здесь были фаэтоны, и двухколесные экипажи, и тяжелые дорожные кареты, и кабриолеты — и все это предназначалось для нужд одного-единственного человека!
Кроме того, лорд Хейвуд обнаружил, что, пока он был за границей, отец отделал несколько комнат с экстравагантной экзотической роскошью. Тяжелая шелковая парча на стенах гостиной гармонировала с дорогими, искусно вытканными портьерами. В столовой вся гипсовая лепнина была покрыта тонким листовым золотом, а заново расписанный итальянским художником потолок выглядел очень импозантно.
У его отца всегда были самые высокие запросы, только, к сожалению, ему нечем было их оплачивать.
И, внезапно ощутив всю тяжесть этой непосильной ноши, оказавшейся сейчас на его плечах, лорд Хейвуд с тоской подумал о том, что хотел бы бежать прочь от всего этого и никогда больше не видеть бесполезного великолепия. Мысли о бегстве невольно вызвали в памяти образ Лалиты. Вспомнив о девушке, он вдруг представил себе, как она стала бы над ним насмехаться, узнав, что он совсем пал духом после всех неприятных открытий сегодняшнего дня.
«Вы непременно должны что-нибудь придумать!»— сказала бы она ему.
И лорд Хейвуд вынужден был признаться, что эта девушка, неизменно веселая И жизнерадостная, несмотря на свои не менее сложные обстоятельства, помогала ему не падать духом и не терять надежды. Если бы ее не было, то тучи, сгустившиеся над ним, показались бы ему еще более мрачными и беспросветными.
«Надо скорее возвращаться в аббатство», — сказал он самому себе.
Облачившись в нарядный вечерний костюм, лорд Хейвуд решил не без некоторого самодовольства, что выглядит безукоризненно. Стараясь не обращать внимания на то, что фрак заметно жал под мышками и в плечах, он спустился вниз по лестнице.
В холле его ждал старый Джонсон.
— Я должен был сообщить вашей светлости, что с почтовой каретой из Дувра доставили вчера ваш багаж, да только это совсем вылетело у меня из головы.
— Я как раз собирался спросить тебя об этом, — ответил лорд Хейвуд. — Все, что я привез с собой из Франции, я отправил багажом сюда. Поскольку его привезли, завтра я все заберу с собой в поместье.
Ему пришлось несколько раз повторить эту фразу, пока Джонсон все расслышал и понял. Затем дворецкий сказал:
— Для вас есть несколько писем, милорд. Они приходили почти каждый день на имя вашей светлости.
Одного взгляда на эти письма, лежащие на серебряном подносе, было достаточно, чтобы понять, кто их автор.
На всех конвертах красовался витиеватый бисерный почерк Ирен Давлиш. И, глядя на эти письма, лорд Хейвуд с упавшим сердцем подумал о том, что она, видимо, уже вернулась в Англию.
От этой мысли ему стало очень неуютно, и он поспешно сказал:
— Я прочту их, когда вернусь, Джонсон. Пожалуйста, передай жене, чтобы приготовила мне завтрак к восьми часам. Я хочу завтра уехать как можно раньше.
— В котором часу, вы сказали, милорд? — переспросил туговатый на ухо дворецкий.
— В восемь часов, — терпеливо повторил лорд Хейвуд.
Затем, постаравшись выкинуть из головы воспоминания о леди Ирен, он поспешил покинуть дом и направился в клуб.
Там в кругу друзей ему на какое-то время опять удалось отбросить все печали и заботы. К нему вернулось хорошее настроение, и он от души наслаждался хорошей едой и приятной беседой, до тех пор, пока один из его приятелей не сказал, с лукавой насмешкой глядя на него:
— Знаешь, тут тобой очень интересовалась одна особа, Хейвуд, и, когда я сказал ей, что ты в Лондоне, леди проявила необыкновенный интерес к моему сообщению.
— И кто же это был? — спросил лорд Хейвуд, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более равнодушно.
— Ирен Давлиш! Полагаю, ты часто встречался с ней и наверняка пользовался ее расположением, когда вы оба были в Париже.
В его словах прозвучал явный намек, поэтому лорд Хейвуд поспешил ответить:
— Могу тебя заверить, что не я один. Леди Ирен пользовалась огромным успехом, не побоюсь утверждать это, почти у всей оккупационной армии.
Ответом на его слова послужил взрыв смеха, а один из его друзей заметил:
— Только целая армия и могла удовлетворить аппетиты прекрасной Ирен! Нам следовало бы отправить ее эмиссаром на следующий конгресс. Она, без сомнения, смогла бы поддержать дух у делегатов и показать, на что способны наши послы!
— Почему бы тебе не обратиться с этим предложением к секретарю по иностранным делам и не выступить перед парламентом? — пошутил кто-то.
— Лично я против экспорта наших красивых соотечественниц, — пылко, заметил третий.
Вспоминая позже все, что было сказано об Ирен, лорд Хейвуд подумал, что если он когда-нибудь и женится, То только на женщине, в адрес которой ни у одного человека не возникнет желания отпускать подобные колкости и шуточки.
Перед тем как лечь спать, он вскрыл наугад два письма от леди Ирен. Прочитав их, «он убедился, что его самые худшие предположения подтвердились. Она не только оказалась слишком настойчивой в своем стремлении встретиться с ним, но к тому же явно рассчитывала на более серьезные отношения.
Ему пришлось признать тот весьма неприятный факт, что Ирен не отказалась от стремления выйти за него замуж. За то время, что они не виделись со дня его отъезда, она явно определилась в своих целях и теперь, кажется, была готова преследовать его даже с большей настойчивостью, чем раньше.
Ее письма, как казалось на первый взгляд, дышали страстью и восторгом от предвкушения близкой встречи. Но при всей их эмоциональности они показались лорду Хейвуду неискренними. Он невольно спрашивал себя, сколько раз до этого она использовала те же цветистые фразы и те же льстивые слова, обращаясь к другому мужчине, в которого была влюблена.
» Я всего лишь один из многих, кого она пыталась поймать в свои сети «, — с раздражением подумал он.
В то же время лорд Хейвуд был достаточно искушен, чтобы не понять, что их отношения, которые начинались как легкий, приятный, ни к чему не обязывающий флирт, внезапно переросли в настоящую проблему.
У него было немало любовниц, но они не претендовали на что-то серьезное, и почти всегда после расставания он продолжал поддерживать с ними хорошие дружеские отношения.
