class="p1">Еще одно долгое молчание.
— Да, — сказал он тихо. — Теперь я в клетке похуже. Они знают, как добраться до меня. Через тебя. Через Лию.
У нее перехватило дыхание.
— Что ты имеешь в виду?
— Инесса была здесь, — голос Гордея стал каменным. — Она приехала сразу после нас. Знала всё. Даже то, чего знать не должна была. И она намекнула… — он замялся, и Ася поняла: это хуже, чем она думает.
— На что?
— На то, что даже самые полезные препараты могут быть опасны, если кто-то решит изменить состав. Или дозировку. Или просто "забыть" про аллергию.
Ася замерла.
— Ты хочешь сказать… что они могут попытаться навредить мне? Через витамины? Через еду?
— Я хочу сказать, что с этого момента ничего не принимай без моего одобрения. Петр уже проверяет всё, что тебе давали. Я не позволю им сделать тебя мишенью.
Его голос был уверенным, но Ася чувствовала за этим страх. Его страх.
— Гордей… — прошептала она. — Нам лучше расстаться? Пока это не зашло слишком далеко?
Он резко вдохнул.
— Ты шутишь?
— Нет. Я не хочу быть причиной твоих войн. Я не хочу быть оружием в чужих руках. Если мы будем вместе, они всегда будут использовать меня против тебя. Ты же сам сказал — теперь они знают, как до тебя добраться.
— Не смей так говорить! — в его голосе проскользнуло отчаяние. — Не сейчас. Не после всего…
— Я люблю тебя, Гордей. Но любовь не должна быть войной. И не должна быть риском для жизни. Особенно для жизни нашего ребенка.
Она замолчала, слушая его дыхание. Оно стало тяжелым, срывающимся.
— Ася… — голос его дрогнул. — Не делай этого.
— Я не ухожу, — прошептала она. — Просто… пусть будет пауза. Пока ты разберешься с ними. Пока я буду в безопасности. Мы оба будем.
В трубке повисло молчание. Такое длинное, что Ася подумала — он уже положил трубку.
Но нет.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Как скажешь. Только знай… если ты решишь вернуться — я буду ждать. Где бы ты ни была. И кем бы ты ни стала.
Она хотела ответить, но он уже отключился.
Телефон выпал из ее рук на кровать. За окном свистел ветер. И впервые за долгие месяцы, она почувствовала себя одинокой. Совсем.
Глава 28
Ася двигалась по дому как во сне, методично складывая вещи в большие чемоданы. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, а в груди щемило от подавленных слез. Её руки слегка дрожали, когда она упаковывала одежду, фотографии, документы. Пальцы не слушались, путались в ткани, а вид детских вещичек, купленных с такой надеждой, вызывал новую волну тоски и гнева. Беременность давал о себе знать — живот заметно округлился, давя на ребра и мочевой пузырь, превращая каждое наклоны в маленький подвиг.
В памяти снова и снова, как назойливая муха, жужжа и кусая, всплывала сцена: как охранник собирал ее витамины, мелкие, цветные капсулы жизни, рассыпанные по полу по приказу той… Инесса угрожала ее жизни и жизни еще не родившейся дочери. Холодный ужас от ее слов сжимал горло даже сейчас. И еще эта сводная сестра Гордея, ее ядовитые намеки, а Аделия… Боже, что с ней? Как она поведет себя после больницы? Неужели еще одна угроза? Мысли путались, накатывая панической волной, от которой хотелось закричать или спрятаться.
Решение отправиться к матери сегодня же было самым верным. Единственной соломинкой в этом бушующем море. Витя еще в лагере. Хорошо, что он далеко от этой каши. А я побуду с мамой, ведь ей все равно скучно. Хотя бы здесь, под ее крылом…
Дорога до матери была быстрой, так как мой водитель привез меня и также помог с чемоданами. Молчаливый и тактичный, он словно чувствовал грозовую тучу над моей головой. Лифт плавно довёз до нужного этажа, где располагалась просторная квартира с знакомым запахом кофе и чистоты. Мама, увидев меня на пороге, всплеснула руками, глаза мгновенно округлились от тревоги:
— Ася! Родная моя! Что случилось? Почему ты здесь? — Голос дрогнул, и в нем слышалось все: и страх, и безграничную готовность помочь.
— Мам, мне нужно у тебя пожить… — Слова вырвались хрипло, комом застрявшим в горле. — Я потом все объясню… Просто… сейчас я не могу… — Голос предательски сломался, а по щекам, наконец, потекли предательские, горячие слезы, которых она так долго сдерживала.
Мать, не задавая лишних вопросов, просто широко раскрыла объятия. Она понимала — если Ася решилась на такой шаг, если она плачет вот так, с надрывом, значит, дело серьёзное. Она притянула дочь к себе крепко-крепко, одной рукой обнимая за плечи, другой нежно прижимая ее голову к своему плечу, ладонью гладя по волосам, как в детстве. В этой современной квартире с дизайнерским ремонтом и видом на город они найдут временное убежище. Здесь пахло домом. И безопасностью.
Устроившись на диване в гостиной, подложив под спину мягкую подушку, а ноги на пуфик, Ася закрыла глаза. Тело, наконец, дрогнуло и начало отпускать чудовищное напряжение последних дней. Мышцы ныли, спина гудела, но над всем этим нависло тихое, почти головокружительное облегчение. Впервые за последние дни она почувствовала себя в безопасности. Сердце, бешено колотившееся в груди все это время, начало успокаиваться, сбиваясь на медленный, глубокий ритм. Воздух, который раньше словно обжигал легкие тревогой, теперь входил и выходил плавно, насыщая кислородом. Здесь, под крылом матери, под ее немым, но таким понятным покровительством, мир перестал казаться враждебной пустыней. Было просто тихо. И страшно устало. И… безопасно.
Глава 29
Солнечный свет в маминой гостиной казался слишком ярким после вчерашнего хаоса. Ася проснулась поздно, тело ныло от непривычной кровати и стресса, а живот ответил легким толчком на ее пробуждение. Вчерашнее чувство безопасности под крылом матери сменилось трезвой, колючей мыслью: убежать — лишь первый шаг.
За завтраком, под тихий перезвон чашек, она сжато рассказала матери об угрозах Инессы. Мама слушала, бледнея, крепко сжимая свою чашку. В глазах — ужас и материнская ярость.
— Ты поступила правильно, — твердо сказала она, накрыв своей ладонью руку дочери. — Здесь ты в безопасности. Но что дальше, Асенька?
— Не знаю, мам. Сначала… мне нужно понять масштаб. И… — Ася сделала глоток чая, чувствуя ком в горле. — Мне нужно съездить туда. В нашу старую квартиру.
Мама нахмурилась: — Туда? Зачем? Может вместе отправимся.
— Нет, мама, я хочу пойти одна. Ведь Гордей выкупил ее у той бабушки с кошками. Мне нужно увидеть своими глазами. Какая она теперь. — В
