— И до самого закрытия лаборатории он продолжал заниматься утилизацией сыворотки?
— Как и все младшие сотрудники, — закивал господин Сон.
— А какова вероятность, что утилизированная сыворотка излечила бы его на последней стадии рака мозга?
— Понятия не имею! Говорил же, что результаты ее использования могли быть максимально непредсказуемыми, как в лучшую, так и в худшую сторону. Но даже если бы Минхо решился использовать отходы в собственных интересах, чтобы вылечиться, то смерть его всё равно настигла. Какой же тогда спрос может быть с мертвеца?
— С мертвеца — никакого, — не смог не согласиться я. — Выходит, это всё, что вам известно?
— Полагаю, что всё.
Хм… А я вот упорно отказывался верить, что мы в очередной раз зашли в тупик. Если сыворотка изначально позиционировалась как лекарство от всех болезней, то парень, о котором у нас зашла речь, вполне мог соблазниться возможностью начать с ее помощью новую жизнь. Достать рабочую версию у него получилось бы вряд ли, а потому оставались только отходы производства с непредсказуемыми последствиями. Своеобразная лотерея для человека, который уже одной ногой стоял в могиле.
Но если подумать о том, что поздние версии сыворотки не только в разы ускоряли регенерацию, но и наделяли носителя прочими сверхчеловеческими способностями… Во что она со временем могла бы превратить простого младшего лаборанта Джу Минхо? И в самом ли деле он погиб в той аварии?
Поднять архивы? Связаться с родственниками? Взглянуть на свидетельство о смерти и ее причину? Возможен ли вариант, что парень занимался перепродажей утилизированного продукта третьим лицам?..
Сегодня я рассчитывал получить ответы, но, как это частенько бывает, оброс кучей новых вопросов. Зато мы наконец-то могли сдвинуться с мертвой точки, что не могло не радовать.
Хотелось прямо сейчас связаться с Джинхёком, чтобы начать копать под подозрительного лаборанта, однако уговор есть уговор.
Профессор Сон поделился со мной ценной информацией, а я, в свою очередь, как мы и условились, описал ему все последствия приема сыворотки на организм. По большей части пересказал заключение Пак Джису, включая серию проведенных надо мной тестов. От себя добавил немногое — про интуицию, скорость регенерации и пару-тройку историй из жизни, в которых они проявили себя особенно хорошо. Всё-таки, после стольких лет работы над сывороткой, бывший ассистент моего отца имел полное право знать о том, что она сотворила со мной.
Мужчина слушал меня, затаив дыхание. Не перебивая, но периодически кивая, хмыкая и подмечая что-то про себя. Только о сестре я не обмолвился ему ни словом. Раз уж ее считают мертвой, пусть так оно и будет. В этом господин Сон прав — с мертвецов спроса нет.
Как только я посчитал наш разговор оконченным, расплатился с хозяйкой и довез профессора до дома. Светиться в его компании больше не было нужды, как и бередить его старые раны. Он и так поведал мне всё, что мог, а дальше дело оставалось за детективом Кёном.
Много ли он сможет нарыть на Джу Минхо в полицейских архивах и сколько времени это займет? Если парень умер своей смертью, придется разыскивать людей, которым он мог сбывать утилизированную сыворотку, но было у меня предчувствие, что авария — всего лишь подлый трюк для отвода глаз. Попасть в нее за неделю до авиакатастрофы, в которой погиб мой отец… ага, как же! Так я, сукин сын, тебе и поверил…
— Джу Минхо? — переспросил Джинхёк, стоило мне ввести его в курс дела по телефону. На заднем фоне слышались шутливые перебранки полицейских между собой. Работа в участке центрального округа кипела вовсю. — Ты уверен?
— Ага. Подними всё, что сможешь. Протокол с места аварии, свидетельство о смерти, заключение из больницы, морга. Адреса и контакты родственников тоже не помешают. Короче говоря, все документы, в которых фигурирует его имя.
Я специально не стал сообщать лейтенанту о своих догадках относительно странной смерти этого лаборанта. Если он тоже посчитает аварию сомнительной, значит, я мыслю в верном направлении.
— Хорошо. Работы, правда, невпроворот совсем… но постараюсь закончить побыстрее, — заверил Джинхёк. На фоне его уже кто-то истошно звал по имени.
— Нам нужна полная картина, — терпеливо добавил я.
— Понял. Как только соберу все — сразу же свяжусь.
— Я могу помочь! — с энтузиазмом вызвалась Джина, когда я уже сбросил звонок. — Подбрось до участка, а?
— Вот еще чего… — закатил глаза. — Ты и так уже помогла, чем смогла. Под ногами только путаться будешь.
— Никакой благодарности! — обидчиво выпятила та нижнюю губу.
Еще два светофора мы проехали, храня молчание. Ну а когда я остановился на третьем…
— Спасибо, Джина, — повернулся к уткнувшейся в смартфон девушке. — Ты, правда, очень нам сегодня помогла. Но будь осторожной. Ради своего же блага. Пожалуйста.
Глава 16
Хвангапур, лаборатория профессора Александра Волкова.
Двадцать три года назад…
Незнакомый мужчина стоял перед мальчиком, которому можно было бы дать от силы три года, замерев на месте и приоткрыв рот. В одной его руке поблескивал инъекционный шприц, а вторую он сжимал в кулак и разжимал. Сжимал и разжимал. За это время профессор уже успевал вколоть сыну сыворотку, обработать место укола и отправить восвояси, а вот незнакомец просто стоял и смотрел.
И чем дольше затягивалась пауза, тем сильнее странная реакция мужчины пугала ребенка. Глаза его заблестели от слез, руки вцепились в края металлического стола, а нижняя губа задрожала. Того и гляди разревется, если ассистент не предпримет попытку успокоить мальчишку.
Нет, Сон Вуна уже успели предупредить о том, что эксперименты на животных не возымели должного эффекта, и пришла пора более радикальных действий, но… ребенок? Да еще и такой маленький…
Мальчик же насупился, изо всех сил стараясь не заплакать. Отец ведь строго-настрого наказал ему вести себя хорошо. Будучи в отъезде по делам, он не сможет сегодня вколоть ему лекарство самостоятельно, и процедуру проведет один хороший дядя, который не причинит Алексею никакого вреда. Но если это и был тот самый хороший дядя, тогда чего он так уставился? И почему ничего не делает?
— Привет, — наконец сдавленно произнес молодой ассистент. Затем отложил шприц в сторону и нагнулся к ребенку так, чтобы глаза их оказались на одном уровне. — Меня зовут Вун. А как твое имя?
— Аексей, — не ослабляя бдительности, ответил ему мальчик. Букву «л» он пока не выговаривал, видимо, в силу возраста.
— Очень хорошо, — похвалили его. — И давно… папа колет тебе такие уколы?
— Не помню, — честно признался ребенок, мотнув головой. — Наверное, я давно боею…
— А как чувствуешь себя после них? — участливо поинтересовался парень. Голос его дрожал. — Лучше?
Мальчик неуверенно кивнул.
— Что ж… — с горькой улыбкой выпрямился ассистент и снова взял шприц в руки. — Знаешь, что нужно делать?
Не говоря ни слова, мальчишка вытянул руку и начал активно работать кулаком, чтобы увеличить венозный поток крови ради лучшей визуализации вены. И, наблюдая за этим, Вун сам едва не пустил слезу.
Они с профессором с самого начала понимали, что столь сложные исследования будут сопряжены с большим количеством проблем, но маленькие дети в качестве подопытных… О подобном раньше и речи не шло! Если бы только Вун знал, к чему приведут опыты с самого начала, то, может быть, и вовсе отказался бы принимать в них участие.
Вот ребенок уставился на ассистента исподлобья, с некоторым укором в глазах, и парень до крови прикусил губу в попытках вернуть себе самообладание.
Первым делом стоило завершить работу, а уже после переговорить с профессором и сделать попытку вразумить его. Может, и не одну. Вкалывать сыворотку мышам и собакам — еще куда ни шло, но людям… это уже слишком.
Игла вошла в вену далеко не с первой попытки. На нервах Вун промахивался, доставляя ребенку еще больший дискомфорт, однако ничего не мог с собой поделать. Руки не слушались его, а вена казалась слишком маленькой. Но, плотно стиснув челюсти, мальчик терпел, а парень срывающимся голосом рассыпался перед юным подопытным в извинениях.
