— Обещаешь?
— Положа руку на сердце я клянусь. — я улыбаюсь и показываю на макароны. — А теперь ешь.
Он ест, выглядя довольным.
— Так вкусно, Никки.
— Тогда ешь.
Я уже собираюсь откусить первый кусочек, когда на мой телефон приходит сообщение.
Сердце едва не подпрыгивает к горлу, когда я вижу имя.
Чертов Идиот: Приезжайте ко мне домой. Мне нужно, чтобы вы срочно просмотрели контракт.
Нет. Нет.
Чертов Идиот: И захватите мне что-нибудь поесть из Katerina’s..
Мои пальцы практически бьют по экрану, когда я печатаю.
Я: Извините, сэр, но я не на работе и провожу личное время с семьей.
Чертов Идиот: Мне плевать на ваше личное время и вашу семью. И вы не свободны от работы, пока я не скажу иначе. Будьте здесь через тридцать минут или не утруждайте себя завтрашним появлением на работе.
Я издаю расстроенный звук, который заставляет Джея приостановить прием пищи и посмотреть на меня взглядом: что происходит?
— Это всего лишь мой придурок босс.
— Твоя фраза прозвучала так, будто ты собиралась забить кого-то до смерти.
— Желательно его, — бормочу я, затем вздыхаю. — Извини, Джей, могу я взять отсрочку на фильм? У меня появилась срочная работа.
Его плечи сгорбились, и я ненавижу, когда он быстро притворяется, что улыбается.
— Все в порядке. Ты все равно заснешь.
— Мне очень жаль, малыш. Но я останусь на ужин.
Джей искренне улыбается, и мое сердце разрывается. Что я сделала, чтобы заслужить такое благословение?
Я заранее звоню в ресторан Katerina’s, чтобы попросить их приготовить мой заказ, но Джонас сообщает мне, что они больше не принимают заказы.
Я попыталась объяснить ему, что это для Даниэля, и даже умоляла его оставить одну порцию, но он снобистски бросил трубку.
Он и его шеф-повар никогда не любили меня после того случая с песто и пармезаном, которые Дэниел выбросил, как я и предсказывала.
Мой взгляд падает на нетронутую тарелку, и я жую губу, когда в голове появляется идея.
Таким образом, я смогу провести еще несколько драгоценных минут с Джеем. Дэниел все равно выбросит все, что от Katerina’s. Он выбрасывает и половину ее блюд, потому что он чертовски разборчив.
Я действительно только иногда наблюдаю, как он поглощает нездоровое количество протеиновых батончиков.
Десять минут спустя я неохотно целую Джея в макушку, кладу макароны в контейнер и отправляюсь в квартиру Дэниела.
Это не первый раз, когда я в его доме. Он дал мне доступ в свою квартиру в первый день, когда я начала работать на него, чтобы я могла лично доставлять его вещи в химчистку.
Но это первый раз, когда он звонит мне из своей квартиры.
И почему-то, когда я выхожу из такси, обнимая сумку, это место не кажется мне знакомым.
Это элитное здание в самом центре Нью-Йорка с охраной, не уступающей дворцу Королевы.
Квартира здесь стоит двадцать шесть миллионов долларов. Я знаю, потому что слышала, как одна женщина хвасталась этим по телефону, а она жила в обычной квартире. Не то что Дэниел, который живет в пентхаусе с особым доступом.
Консьержка, добрая пожилая женщина, улыбается мне. Мы стали знакомы за то время, что я бегала как безголовая курица, а она помогла мне нажимать на кнопку лифта.
Она делает это снова, и я благодарю ее, прежде чем набрать код квартиры Дэниела.
Лифт открывается прямо в его жилую зону. Интерьер его квартиры черно-синий и безликий, как похоронные услуги.
Да, место роскошное и кричит о деньгах и статусе, но такое холодное и ледяное, как и хозяин.
И судя по его перегруженному графику и ночным развлечениям, он все равно почти не проводит здесь времени. Он как будто специально держит себя в напряжении. Зачем, я не знаю.
До меня доносятся звуки хихиканья, и я делаю паузу, думая, что что-то пропустила. К нему приходят дети?
Кто в здравом уме оставит своего ребенка с этим невыносимым придурком?
Я делаю шаг в гостиную и замираю, когда понимаю, что хихикает не ребенок.
Это женщина.
Две, вообще-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Каждая из них висит на руке Дэниела, как проститутка в рождественской пародии.
Зеленоглазый монстр поднимает голову, наполняясь яростью, которую я никогда раньше не испытывала.
Так вот зачем он позвонил мне посреди вечера?
Это то, ради чего я оставила Джея с грустью и разбитым сердцем?
Знаете что? Это все.
С меня хватит.
Глава 11
Дэниел
Николь смотрит на меня так, словно хочет убить, а потом бросить бешеным собакам.
Я разделяю эти чувства.
А может, мои идут дальше. Может, к моим чувствам примешивается безумное чувство ненависти, которое я обычно не позволяю себе испытывать.
Ненависть, которая по своей природе такая детская, но в то же время смертельно опасная.
Причина, по которой я решил стать адвокатом, не в извращенном чувстве справедливости или даже выгоды.
А потому, что я мстителен. В меру. У меня достаточно черных эмоций, чтобы утонуть в Мертвом море.
И потому что я мстителен, я стал холоднее к Николь. Я превратил ее повседневную жизнь в ад и сделал так, чтобы она никогда не возвращалась домой в разумное время.
За исключением сегодняшнего дня.
У меня возникла мысль, которая в основном звучала так: «Какого черта ты делаешь, Дэниел?» и я решил отпустить ее домой.
Пока я не выпил стакан виски или два, то есть, и не начал представлять ее с ее «семьей». Той самой семьей, с которой она разговаривала по телефону на днях и называла «милый».
Не знаю почему, но я стал в равной степени раздраженным и убийственным.
Поэтому я волшебным образом придумал контракт и приказал ей приехать.
Девочки появились сами, потому что я отправил полупьяное сообщение.
Это даже не требует усилий. Они видят мое лицо на обложках журналов и запрыгивают ко мне на колени, как котята, которые боятся разлуки.
Это все слишком просто. Слишком удобно.
Слишком чертовски скучно.
У меня нет цели в жизни, кроме построения карьеры, наверное. Я даже не думаю об открытии собственной фирмы, как Нокс, потому что… ну, я выбрал юриспруденцию не потому, что мог бы заниматься ею всю жизнь. Я выбрал это, потому что это было самое далекое занятие из всех возможных от моих любимых семейных дел.
У меня и этого нет. Семьи, я имею в виду. Не после того, как отец перетрахал всех эскортниц, которых только могла найти его помощница, а потом умер, пока был с одной из них. Как по мне, так вполне подходяще.
Что касается матери, она оборвала связь много лет назад, не говоря уже о том, что она всегда предпочитала Зака мне. Сказать, что наши отношения зашли в тупик, было бы преуменьшением века.
Мы почти не общаемся. Вообще-то, лучше сказать «никогда».
Я не посещал Англию с тех пор, как покинул ее.
Ни разу.
Если Астрид скучает по мне, она прилетает ко мне, но с тех пор, как у нее появилось три отпрыска, эти поездки стали редкими.
Клянусь, этот ублюдок Леви продолжает оплодотворять ее ради спортивного интереса.
Суть в том, что я, возможно, незаметно отрезал себя от семейного древа, но я хорошо устроился и получил все, к чему стремился.
Единственное, что не просто, не удобно и не скучно, это девушка, стоящая передо мной, ее белокурые пряди вот-вот загорятся от пламени в ее глазах.
Они такие светлые, зеленые и фальшивые.
Она и есть фальшивка.
Или была.
В любом случае, я хочу придушить ее за это.
Видимо, это чувство взаимно, потому что она выглядит готовой превратиться в халка и впечатать меня в ближайшую стену.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вы здесь, — бесстрастно произношу я со скукой в голосе.
— Очевидно. — она бросает грязный взгляд на девушек, которые все еще цепляются за меня, будто являются продолжением моего тела. — Я думала, есть контракт, который нужно просмотреть.
