Переяславское, вот здесь Переяславль. Понятно?
– Эк ты все разрисовал-то… – Егор, нагнувшись вперед, всмотрелся в Мишкин рисунок. – А вот это, надо понимать, Днепр?
«Эге, а вы, уважаемый, карту-то не впервые в жизни видите – так, с ходу, разобраться… М-да, пиратство, как выясняется, ЗДЕСЬ еще и общеобразовательный уровень поднимает. Кто бы мог подумать!»
– Верно, господин десятник, Днепр. Смотрим далее. Вот тут княжество Городненское… Маленькое оно, видите? Дальше: к востоку от Полоцких земель находится княжество Смоленское, а еще дальше – Залесская Украина, ныне зовущаяся княжеством Суздальским. Вот: это Смоленск, это Ростов Великий, а это Суздаль. А далее на север – все сплошь земли Новгорода Великого. Вот сам Новгород, рядом Ладога, а здесь Псков…
Для чего я вам это все сейчас показываю? А для того, чтобы вы поняли, что, вступаясь сейчас за наше княжество Туровское, мы влезаем в большую политику…
– Во что, во что? – повел распухшим носом Семен Дырка.
– Так, господа Совет, вспоминайте! Я вам про древнего мудреца Аристотеля не единожды рассказывал. Помните?
– Помним! – отозвался за всех Артемий. – А при чем здесь…
– Именно Аристотель придумал слово «политика»! Снова вспоминайте! – Мишка обвел глазами отроков. – Я вам рассказывал про греческие города – полисы.
– Им-то ты рассказывал… – опять попытался встрять «адмирал Дрэйк», но заткнулся на полуслове, получив локтем в бок от Егора.
Сам Егор восседал на бревне с таким видом, словно был самым аккуратным посетителем Мишкиных «лекций». Треска же вообще ни словом, ни жестом не проявлял интереса к происходящему, хотя Мишка видел, что слушает он очень внимательно. Короче, в полном соответствии с высказыванием Петра I: «Дабы дурость каждого видна была» – собственное невежество открыто демонстрировал один Семен Дырка.
– Так вот, – продолжил Мишка. – Политикой Аристотель назвал искусство брать власть в таком городе-полисе и управлять им с пользой и выгодой, чтобы полис богател и усиливался. Позже, уже римляне, стали называть политикой управление всеми подвластными им землями и городами, а также ведение дел с соседними державами. Так политика разделилась на внешнюю и внутреннюю.
Ныне же нам придется поучаствовать в политике внутренней. Война между Полоцким и Туровским княжествами – политика внутренняя, ибо оба они находятся под властью великого князя Киевского Мстислава Владимировича, сиречь лежат в пределах одной державы.
– Э нет! Тут ты, Михайла, соврал! – перебил Мишку Егор. – Пленные показали, что вместе с полочанами под Пинск и литвины тоже пришли! Опять же, ляхи! Ни те, ни другие под рукой Киева не ходят. Получается, что это… как ты сказал… политика внешняя!
«Ну прямо до слез умилиться можно, сэр Майкл! Один в один, кухонные беседы о политике! Еще бы пивка…»
– Верно, господин десятник! – Мишка согласно склонил голову. – Однако об этом поговорим позже, а сейчас давайте разберемся с политикой внутренней, поскольку корень зла лежит именно в ней, а литвины и ляхи просто во внутреннюю междоусобицу влезли… вернее, полочане пригласили их в помощь себе, в одиночку справиться не надеясь.
– Гм, да-а… тоже верно. Давай, вещай далее.
– Давайте, господа Совет, посмотрим, насколько дружественны между собой те земли, которые я перечислил, то есть те княжества, которыми правят Рюриковичи, принадлежащие к разным ветвям этого великого рода.
Собственно, сейчас у нас война случилась не просто между Туровом и Полоцком, а между Мономашичами и Всеславичами. Мономашичи сильны – за ними княжества: Киевское, Туровское, Переяславское, Смоленское, Волынское и Новгород Великий. У Всеславичей только княжество Полоцкое. Но любви между Киевом и Полоцком нет еще со времен княгини Ольги Святой, а сейчас все и вовсе жестоко складывается.
Мстислав в Новгороде воспитан, а у новгородцев с Полоцком вражда давняя – еще Владимир с новгородцами Полоцк на щит взял и княжий род истребил, потом уже Брячислав с полочанами и варягами Новгород разграбил. Потом сын его Всеслав не просто разграбил, а вывез иконы и колокола с Софии, город же спалил. Теперь те колокола и иконы в Полоцкой Софии пребывают, а полочане и по сей день постоянно на Новгород литву науськивают и дани перенимают. А куда подати идут из Новгорода? В Киев, в великокняжескую казну! Так будет великий князь Мстислав соперничество со стороны Полоцка терпеть? И в Полоцке не дураки сидят, понимают, что столкновение с Киевом неизбежно, вот и готовятся…
– Да откуда ты это все знаешь-то? – не выдержал Семен Дырка. – Мужам смысленным и половины того, что ты наболтал, неведомо! Не можешь ты этого знать…
Мишка уже хотел было привычно сослаться на хороших учителей, но неожиданно Семена оборвал Илья:
– А ты еще скажи, что боярич выдумывает, вот тебе ребятки сразу голову и открутят! И правильно сделают – тебе от такой дурной головы только вред! Запомни, балаболка огневская: Лисовины с князьями беседуют и с княжескими боярами за одним столом сидят! Вон весной князь в Турове с Михайлой, как со смысленным мужем разговаривал, да золотым перстнем с самоцветом одарил! Ты бы так смог? Нет! Не смог бы! Так и не кукарекай, а то мигом перья с хвоста у тебя надергаем!
Мишка удивленно глянул на Илью и на опешившего от такого наезда Семена, но решил скользкую тему не развивать и вернулся к тому, о чем говорил:
– В одиночку полоцким князьям с Мономашичами не справиться, а потому ищут они себе союзников. Вот, привели с собой литвинов, как-то договорились с ляхами и с князем Всеволодом Городненским. А ведь могут у Всеславичей и еще союзники быть! К примеру, Святославичи Черниговские, что на великокняжеский стол зарятся, Святополчичи, что ныне без своего княжества обретаются…
Мишка сделал паузу и оглядел слушателей.
«Знают о том, что Вячеслав Клецкий лорду Корнею племянником приходится, или нет? Треска и Семен точно не знают, а вот Илья с Егором… но не реагируют никак – просто сидят и слушают. Впрочем, они все все-таки от политики далеки. Слушают с интересом, а в тонкости не вникают, однако, сэр Майкл, аудитория у вас не всегда будет такой, так что, как говорил Жванецкий: «Тщательне́й надо, тщательне́й».
– Да и в Новгороде Великом не все так гладко, как хотелось бы, хотя княжит там сын великого князя. Родня и друзья тех новгородских бояр, которых Владимир Мономах в киевских порубах гноил, обиду не забыли, да и вообще Новгород подчинением Киеву тяготится. Понятно, конечно, что Новгороду победа Киева над Полоцком выгодна, но то – всему Новгороду, а отдельные, отнюдь не мелкие и не бедные людишки, про общий интерес и позабыть могут, ради собственной мести.
– Не скажи, – не согласился Егор. – Я в Новгороде бывал, твердо сказать могу: да, людишки, конечно, разные случаются, но, ежели выяснится, что кто-то из бояр, ради чего-то своего, во вред Новгороду нечто удумал… Не-ет, такому даже его собственные люди
