как-то свыклись.
Глава 8
Было около двух часов ночи, когда поезд подошел к станции Лубны, кипевшей публикой, подавляющее большинство которой составляли солдаты. Станцией пока владели украинцы. Сколоченные наспех из уголовников отряды (или банды) Сичевых Стрельцов. Тут нам объявили, что поезд дальше не идет. Как-то я не привык к нынешним кульбитам железнодорожного сообщения и просто глупо растерялся. Повода для восторгов не было.
Не успели мы выйти из вагона, выгрузить свои вещи и смешаться с толпой, как эта последняя стала проявлять признаки странного и непонятного для нас беспокойства. Мало заметное в начале волнение быстро перешло в настоящую страшную панику. Раздались жуткие крики: "большевики, большевики", и публика бросилась в рассыпную, куда попало, толкая и опережая один другого. Как бы спасаясь от невидимого врага, с резким свистом дернулся и двинулся вперед и наш поезд.
Мы словно оцепенели, смотря на это паническое бегство людей, не видя никаких большевиков, не зная истинной причины происшедшего и только напряженно соображая, как лучше нам поступить: остаться или тоже скрыться. Только вот где? Попали как кур во щи! В этот критический момент, какая то темная фигура, вынырнув словно из-за угла, и быстро пробегая по перрону, видимо обратила на нашу группу свое внимание.
Подойдя ко мне почти вплотную и всмотревшись в полумраке в мое лицо, незнакомец тихо, но довольно внятно, сказал:
-- Господин полковник Поляков! Вам оставаться здесь опасно. Вы видели, как украинская стража бросила станцию и бежала. Сейчас сюда было сообщено по телеграфу, что матросский карательный эшелон через несколько минут прибывает на эту станцию, с целью навести здесь революционный порядок. Я могу укрыть Вас в пригородном местечке, где имею комнату, но нам всем надо торопиться.
Можно себе представить, мое изумление, когда я услышал все это, и особенно, когда в говорившем узнал никого другого, как крысиного субъекта из казачьего бюро в Киеве, наружность которого еще тогда произвела на меня отвратное впечатление. На раздумывание времени не было, приходилось немедленно соглашаться или отвергнуть неожиданное предложение. Голова усиленно работала, от множества мыслей прошиб пот: мне казалось, что если это ловушка, то мы легко можем избавиться от нее раньше, чем он приведет в исполнение свой коварный замысел.
-- Как видите, я тут не один, -- заявил я --со мной еще четыре приятеля.
-- Они тоже могут идти с Вами -- ответил таинственный незнакомец.
Через минуту, мы гуськом, сгибаясь от тяжести грузов, уже шагали по узким, грязным и темным закоулкам еврейского местечка, прилегающего к станции Лубны, за незнакомцем, которого, кстати сказать, успел так же рассмотреть и узнать и поручик Щеглов. После получасовой ходьбы мы достигли маленького, мрачного домика, входную дверь которого открыл наш таинственный гид, приглашая нас войти. Комната, куда мы попали, была совершенно изолирована и почти пуста. Кроме двух-трех стульев, маленького дивана, да одного стенного надбитого зеркала, в ней ничего не было. Зажженный огарок свечи уныло дополнил все убожество обстановки.
-- Здесь Вы в полной безопасности, -- сказал наш загадочный проводник. -- Сейчас я должен идти и только утром смогу вернуться к Вам, чтобы рассказать обо всем, что произойдет на станции.
С этими словами он, сделав общий поклон, быстро скрылся.
Оставшись одни, мы осмотрелись, обменялись впечатлениями, немного взгрустнули, разочарованные, что вместо столь ожидаемого отдыха, нас постигло неприятное приключение, а затем беззаботно растянулись на полу, каждый предавшись своим мыслям.
Но, не успели мы еще крепко заснуть, как были внезапно разбужены сильной стрельбой, какая, как в первый момент нам показалось, происходила в самой непосредственной от нас близости.
Попались! Стреляли прямо в соседней комнате! Действительно, скоро не было никаких сомнений, что ожесточенная стрельба идет в соседнем с нами помещении - и судя по ее темпу и силе сразу из нескольких винтовок одновременно. Растерявшись от неожиданности, пребывая в легком ступоре, мы притаились, наспех приготовили оружие, мысленно упрекая себя, что попались на удочку и позволили какому-то проходимцу так легко себя одурачить и заманить в ловушку. Нокдаун! Но поздно пить боржоми, когда почки отвалились!
Вскоре заполошная стрельба стихла. Наступила томительная тишина, но всякий сон уже пропал. В комнате стало светать, и причудливые в начале очертания предметов стали принимать свою естественную форму. Переживаний – словно неделю мучились!
Сережа Щеглов пошел на разведку. Вернувшись, он нас обрадовал, заявив, что в местечке все спокойно и никаких, как ему показалось, большевиков тут нет. Почти вслед за ним появился и наш незнакомец. По его словам, ночная тревога была совершенно ложной. Вместо карательного большевистского отряда на станцию прибыло два казачьих эшелона, 11 Донского полка и отдельной казачьей сотни, в которые мы, как он считает, можем поместиться и спокойно продолжать наш путь дальше.
-- Я знаю, -- прибавил он -- что ночью вы, вероятно, были встревожены стрельбой украинского караула Сичевых Стрельцов, помещавшегося в соседней с вами комнате. Вчера я забыл предупредить вас об этом: ночью же, караул, по не выясненным еще причинам, наверное спьяну, считая, что станция и часть местечка, занята большевиками, открыл частый огонь, результатом чего, из жителей было двое убито и несколько ранено.
Веселенькое дельце! В общем – цирк с конями тут обеспечен надолго. Поблагодарив нашего гида за эти сведения и за ночлег, мы все же сочли за лучшее,
