половину мальчишеского роста. – Вот твои засушенные сухари и вязаные носки.
– А носки зачем? – нахмурился парень. – Лето же.
– А в тайге на лесоповале и летом бывает прохладно.
– Где? – не понял Егор.
– Дядя пытается шутить, – вклинилась я. – Сделай вид, что тебе смешно. Он же старался.
Фальшивая улыбка отобразилась на лице малого, и мне стало действительно смешно.
– Вот так? – спросил он у меня, продолжая растягивать губы.
– Ладно, прыщ, – распахнул Андрей объятия. – Иди обниму.
– Фу! Зачем? – даже шаг назад сделал и посмотрел на компанию ребят, которые уже махали ему руками.
– Чтобы скучалось без тебя лучше.
– Не буду я тебя обнимать, дядя Андрей.
– Тогда я обиделся, – Лавров скрестил руки на широкой груди и повернулся ко мне лицом, а к Егору спиной. Хитро подмигнул мне, сдерживая улыбку.
Малой надел рюкзак на плечи, поморщился, задумчиво покусал губы и быстро, как кидается змея, обнял дядю за пояс и тут же отпустил, чтобы без оглядки быстрым шагом уйти к автобусу и друзьям.
– Эй! – окликнул его Андрей. – Ты кое-что забыл, – сказав это он потянулся в карман, чтобы что-то достать.
– Что я забыл? – чуть нервно спросил паренек, подбежав к нам.
Сжав что-то в кулаке, Лавров жестом велел племяннику повернуться к нему спиной, чтобы запрятать что-то в рюкзак.
– Поджопник ты забыл, – рассмеялся Андрей, слабо пнув коленом родственника куда-то под рюкзак.
– Дядя Андрей, блин! – вспылил пацан, но улыбку тоже не смог сдержать.
– Шучу, – задобрил его тут же дядька. – Держи тыщенку на мороженку. Девчонок угостишь. Особенно вон ту блондиночку, что сейчас на тебя смотрит.
– От души, дядя Андрей, – широко улыбнулся Егорка и, спрятав купюру в карман, побежал к своим.
– Не дай Бог, – протянула я, глядя ему вслед.
– Что? – не понял сосед.
– Не дай Бог он вырастет таким же как ты. Это уже можно будет считать террористической атакой не только на город, но и на целую область. Это же ни одна юбка не останется не помятой. Ужас.
– Это поэтому ты юбок почти не носишь?
– И поэтому тоже.
– Теперь мы, – открыл для меня дверцу джипа. – Едем?
– Если ты еще не передумал, – подошла к нему почти вплотную и пальцем приспустила очки на переносице, чтобы видеть его глаза, что при свете солнца имели сочный зеленый оттенок. – Едем?
– Ты и я в одной машине… – произнес он низким хриплым голосом.
– Почти четыре часа пути.
– За четыре часа я сотру язык.
– Что ты им собрался делать? Колеса крутить?
– Разговаривать, проказница.
– Что-то я перехотела ехать с тобой, – состроила рожицу полную страдания. – Можно я с Егоркой в лагерь?
– На ближайшие три дня ты только моя, Шуня.
Глава 17
– Заправляемся и мчим в твой городок? – повернулся ко мне Лавров, остановившись на заправке близ одной из колонок.
– И, давай, что-нибудь прикупим перекусить, а то четыре часа в пути, а у меня с собой только одно яблоко, – отстегнула ремень безопасности.
– Ты хочешь сказать, что тебе хватило бы одного яблока на четыре часа пути? – брови Андрея изумленно поползли вверх.
– В маршрутке я бы все четыре часа сидела и читала, и даже не вспомнила бы о еде, а с тобой же фиг тишину поймаешь. Ты же и мертвого заговоришь.
– Зачем мне разговаривать с мертвым? Он же мне не ответит.
– Он воскреснет только ради того, чтобы сказать тебе «заткнись!», – поправила лямки рюкзачка, открыла дверцу и выпрыгнула из джипа, придерживая подол легкого летнего платья.
За спиной хлопнула водительская дверь и Андрей нагнал меня в несколько шагов.
– Предлагаю купить здесь только бензин и воду.
– А на перекус что? Мы дотерпим до моих родителей?
– Мы не дотерпим, если что-то купим на заправке. Так и обдрищем всю дорогу прямо до твоих родителей. Ты уверена, что им нужны такие пахучие гости?
– И что ты предлагаешь?
Андрей выставил руку вперед моей и открыл для меня дверь в магазинчик.
– Перекусим часа через полтора в одном проверенном местечке. Отличное место: кормят много и вкусно, берут мало.
– В придорожном кафе? Ты все же решил дристать, но меньшую дистанцию? – вошла в магазинчик и направилась к шкафам с водой.
– Тебе понравится, – подмигнул мне и отправился на кассу.
С первой же полки холодильника взяла две литровые бутылки воды без газа и почти бегом ринулась к кассе, где Лавров уже доставал из кошелька карточку, чтобы оплатить бензин.
– Я за все заплачу! – оттеснила его бедром, поставила бутылки перед кассиром и в панике начала рыться в рюкзаке, чтобы достать кошелек.
– Простите, – коротко усмехнулся Лавров и, обняв меня за талию, приподнял над полом и поставил себе за спину. – Моя девушка вчера какую-то феминистку в автобусе лизнула. Подхватила что-то, видимо.
– Ничего я не лизала, – ущипнула его за обнаженную лопатку, не прикрытую майкой. – Шкаф, блин! Ничего за тобой не видно.
– Очки над головой подними и всё увидишь, – подколол меня сосед, отчего кассирша не смогла сдержать смешок.
Мало того, что глазки ему строит под своими налепленными в три ряда ресницами, так еще и смеется надо мной.
– Дорогой, – притворно сладко промурлыкала и скользнула руками по торсу Андрея, чувствуя ладонями, как он напрягся, пока я подбиралась к его груди. – Купи мне шоколадку. Самую большую.
– Шоколадку с орехом и соленой карамелью, – сразу отчеканил Лавров, зная о моих гастрономических предпочтениях.
Выглянула из-за его руки и, убедившись в том, что кассирша отвернулась, с силой скрутила кожу на широкой груди.
Андрей дернулся и впечатался ногой в прилавок. Кассирша, испугавшись, повернулась к нам, глядя во все тюнингованные глаза.
– Самую большую! – командным голосом бросил Андрей, пряча мои пальцы в своих ладонях, и более мягко добавил. – Всё для тебя, дорогая.
Смилостивившись, отпустила его
