— Боюсь, что именно это в меню отсутствует! Вот, держи! На этот раз заказывать будешь ты. Что-то я сегодня никак не могу принять решение…
Как, впрочем, и всегда, ехидно подсказал ей внутренний голос. Мужчины давно начали принимать решение за тебя, а ты лишь послушно следуешь их желаниям. Вот и сейчас, стоит только Фрэнку пристально посмотреть на тебя, выражая во взгляде то, чего он от тебя хочет, как ты с готовностью согласишься, в очередной раз не найдя в себе сил отказать.
Трейси бросила взгляд поверх свечи, горевшей на столике, на внимательно изучавшего меню Фрэнка. Он показался ей особенно красивым, потому что огонек свечи подчеркивал классические черты его лица.
— На кого ты похож, на мать или на отца? — спросила вдруг она.
— На отца. А почему ты спрашиваешь? — удивленно поинтересовался Фрэнк, отрываясь от меню.
— Расскажи мне о своих родителях.
— Ну, это долгая история. Она займет больше времени, чем даже поиск в этом меню подходящих блюд, — усмехнулся Фрэнк.
К столику подошел официант, и Фрэнк сделал заказ. Он остановил свой выбор на супе из акульих плавников, мидиях в лимонном соусе, канапе с крабами и сборном салате. Официант предложил варенную в молоке осетрину, и его предложение было принято. Выбор десерта отложили на потом.
Когда официант удалился, Фрэнк принялся с задумчивым видом играть вилкой, рисуя на кирпичного цвета скатерти замысловатые узоры.
— Мой отец был краснодеревщиком, — произнес он наконец. — Он изготовлял первоклассную мебель на заказ, и дела его шли превосходно, пока он не женился. Моя мать происходила из семьи преуспевающего писателя и никогда бы не вышла за отца замуж, если бы не ждала от него ребенка.
— Детей, — поправила Трейси.
— Что? А, ну да. Но тогда она еще не знала, что у нее родится двойня. В общем, как я сейчас понимаю, этот брак был заключен по необходимости. Но в детстве я ни о чем таком даже не подозревал, потому что мать была очень хорошо воспитана и никогда не позволяла себе плохо отзываться о своей семейной жизни. Внешний фасад значил для нее больше внутреннего содержания. Мне всегда казалось, что мать и отец счастливы друг с другом, но на самом деле все было гораздо сложнее. Мать чувствовала себя загнанной в ловушку, и отец все время боялся, что однажды она уйдет от него. Он понимал, что мама не любит его, хотя сам сходил по ней с ума. Ему казалось, что если он заработает достаточно денег, то сможет купить любовь собственной жены. Он попытался расширить производство, но лишь наделал долгов, и матери пришлось устроиться секретарем к одному из литераторов, чтобы семья могла сводить концы с концами. Отец начал прикладываться к бутылке и под пьяную руку поколачивать мать. В общем, все кончилось так, как и следовало ожидать. В один прекрасный день мать все-таки ушла от отца. Мы с Беном тогда уже самостоятельно зарабатывали себе на жизнь. Каждый из нас жил отдельно, и мы даже не сразу узнали о случившемся.
— Откуда же вам стало известно о том, что произошло?
— Мы с Беном договорились в один из уикэндов навестить родителей, но, приехав, застали одного пьяного отца. Он-то и огорошил нас, выложив историю о давней связи нашей матери с человеком, у которого она работала. По его словам, мать презирала тех, кто зарабатывает на хлеб насущный собственными руками. Ее больше привлекали люди умственного труда. К тому же, сказал отец, она прельстилась деньгами своего босса, который был довольно состоятельным человеком.
— И вы поверили отцу?
— Бенни поверил. Тогда мы еще не знали, какими кровоподтеками была украшена мать после скандала с отцом. А вдобавок к этому от Бена недавно ушла девушка, увлекшись другим парнем. Вернее, не столько им самим, сколько его спортивным автомобилем, более дорогим, чем принадлежавший Бену «форд». После этого случая брат поклялся никогда не верить женщинам, — усмехнулся Фрэнк. — Позже мать объяснила нам, что не решилась позвонить, потому что боялась угроз отца, заявившего, что убьет ее, если она посмеет рассказать нам обо всем. И это были не пустые угрозы. Отец в самом деле приходил к дому ее босса с охотничьей двустволкой.
— Значит, она все-таки ушла именно к тому человеку?
— Да. Он нежно любил ее и давно предлагал связать с ним жизнь, но мать все не решалась порвать с отцом, жалея его и опасаясь, что он сопьется окончательно. Однако обо всем этом мы узнали гораздо позже, а сначала нам предстояло пережить похороны, потому что примерно через неделю пьяный отец уснул в постели с сигаретой, из-за чего возник пожар. Спасти его не удалось.
— Какой ужас… — прошептала Трейси.
— Да, история действительно невеселая.
— А сейчас ваша мать иногда звонит вам?
— Да, но Бенни по-прежнему не желает с ней общаться и продолжает считать виновной в смерти отца. После того как мать официально оформила второй брак, мой брат еще больше укрепился во мнении на ее счет. Он словно вычеркнул ее из своей жизни.
Трейси прикусила губу, представив себе, как, должно быть, Бен ненавидит сейчас ее саму. Если он даже от матери отказался, то что можно говорить о жене?
— Именно в то время в характере Бена произошли большие изменения. У брата появилась излишняя амбициозность, заставившая его бросить конструирование мебели и переключиться на торговлю ею, что приносило больше доходов. Вот тогда мы с ним и расстались.
— Понятно, — мрачно кивнула Трейси. — Скоро и я навсегда расстанусь с Беном. Вот получу развод и уеду домой, в Филадельфию.
— Снова ты куда-то торопишься! А как же Фил? Насколько я помню, ты не хотела подводить его?
— За пару недель до отъезда я предупрежу его, и он успеет найти мне замену. Работа, которую я выполняю на «Нимфе», не требует специальных навыков, с ней может справиться любой.
— Я бы не справился, — возразил Фрэнк.
— Разумеется. Глупо работать на судне, если страдаешь морской болезнью.
— С чего ты взяла, что я ею страдаю?
Трейси озадаченно взглянула на него.
— Постой, но ведь вчера вечером, когда ты попросил меня показать, где у нас находится туалет… На тебе лица не было! Я и решила, что ты неважно почувствовал себя, оказавшись на пароходе.
— Ты угадала, мне действительно стало нехорошо, но по другой причине. После того как Фил устроил маленький спектакль, выставив тебя в роли своей любовницы — что я еще как-то перенес, — мне вдруг припомнилась чересчур широкая для одного человека кровать в капитанской каюте, которая была смята, когда мы с тобой вошли туда. В подобный вид постель могут привести только двое любовников. И я решил, что перед отплытием вы с Филом успели воспользоваться этой кроватью. Именно от этого мне и стало не по себе.
