обезьяна, лис и заяц – гуляли в горах и увидели умирающего от голода старика. Обезьяна принесла плодов, которые нарвала на разных деревьях, лис наловил рыбы, а заяц ничего не смог добыть – и сам прыгнул в костер.
Старик, как вы, возможно, уже догадались, не был человеком – это был уже известный нам бог Тэндзин. Он вознес зайца на луну. Говорят, что в ночи полнолуния можно рассмотреть на луне очертания зайца со ступкой. Только толчет он не зелье бессмертия, а рис, чтобы приготовить национальное японское блюдо – пирожки моти – и накормить всех голодных. Таким образом, поклоняясь зайцу, люди просят не допустить голода. В первый день нового года люди, совершая угодное этому божеству деяние, дарят окружающим моти и их же подносят духам. Считается, что так они привлекают в свой дом счастье.
Еще раз возвратимся к историям о Сейлор-Мун. У японцев зайца зовут Цукино Усаги, такое же имя и у главной героини аниме.
Вообще, у японцев немало новогодних традиций, связанных с привлечением удачи и избавлением от злых демонов. Следует учесть, что японский Новый год празднуется 3 февраля. Тогда же совершается сэцубун – ритуал изгнания злых духов. Оговоримся: в этой главе мы будем употреблять слова «духи» и «демоны» как синонимы, а о призрачных духах – душах людей – поговорим позднее. Итак, именуют этих злых духов-демонов «они». С большой натяжкой их можно сравнить с западными ограми. Правда, если огры, как правило, глупы, у они разум, вполне сопоставимый с человеческим. Они антропоморфны и, как правило, в полтора-два раза выше человеческого роста. Лица у них уродливые, носы длинные, есть рога, на руках и ногах – когти. Кожа может быть любого цвета, но чаще – ярко-красная или ярко-синяя. Одеждой им служат звериные шкуры, а оружием – дубинки-канабо.
Живут они на склонах гор и в лесах, но время от времени вторгаются в деревни, чтобы похищать людей. Похищенным, разумеется, не приходится ждать ничего хорошего. Кроме того, они охраняют вход в Дзигоку – японский аналог ада.
Считается, что наиболее легко им взаимодействовать с миром людей именно в конце зимы – начале весны. Потому и следует позаботиться об их изгнании. В домах и храмах рассыпают бобы и жареный арахис. Считается, что демоны постараются сосчитать, сколько их, собьются, начнут счет снова, а в итоге, разочарованные, удалятся. При бросании бобов и арахиса мишенью выступает человек, изображающий они, и повторяется ритуальная фраза: «Демоны, вон! Счастье, в дом!»
Есть у японцев интересный вариант истории о Мальчике-с-пальчик. Бездетная пара искренне молилась Ватацуми о даровании ребенка, и вот наконец родился сын. Правда, он так и не вырос выше одного суна – это чуть больше трех сантиметров. И его имя – Иссумбоси – и означает «Мальчик в один сун». Несмотря на крохотный рост, сердце у мальчика было геройское. В поисках своего предназначения он покинул родительский дом и в миске из-под риса отправился в путешествие по воде, используя в качестве весел палочки для еды. Он вооружился «мечом» из швейной иголки в ножнах, сделанных из соломинки. Живописный портрет, не правда ли?
Подвиг Иссумбоси. Книжная иллюстрация. 1-я пол. XVIII в.
В одном из городов, куда привела его дорога, Иссумбоси встретился с дочерью губернатора, но его выставили из дома, не восприняв всерьез. Но вот губернатор с дочерью отправился в паломничество, на них напал они и похитил девушку. Маленький герой кинулся в погоню. Они, не желая возиться, попросту его проглотил. Тогда своим «мечом» Иссумбоси начал колоть нутро великана. Тот выплюнул беспокойного юнца и убежал в горы. А губернатор отдал свою дочь в жены Иссумбоси и помог ему стать придворным.
Такая вот интересная история со счастливым финалом.
Какие бывают ёкаи
Наверное, более всего на слуху за пределами Японии слово «ёкаи». Как они выглядят, сказать однозначно нельзя. Очень по-разному, но всегда ужасно.
При этом внешность может отражать характер, а может скрывать доброе сердце. Также они могут никак не влиять на людей или наносить случайный вред.
Конечно же, такое многообразие требует классификации. Перечислить все виды ёкаев вряд ли возможно.
Расскажем только об основных из них.
Они – единственные из ёкаев, о которых пока шла речь, но не единственные демонические существа, встречающиеся в японских легендах. Мистическое сознание японцев каких только демонов нe породило!
Тэнгу, если записать их название китайскими иероглифами, можно именовать «небесными собаками». И родом они из Китая. Правда, если искать им соответствие в западной мифологии, они больше похожи на гоблинов. У мужчин-тэнгу длинные носы, а то и птичьи клювы. И даже крылья и птичьи лапы. Они могут превращаться в гигантских воронов. Они свирепы в сражении и необычайно талантливы в фехтовании, но не то чтобы злы. У них отменные манеры, часто их изображают в придворных одеяниях. У них есть даже собственный король – Содзёбо, живущий на труднодоступной горе Курама севернее Киото. Правда, встреча с этими утонченными демонами не сулит ничего хорошего – считается, что если воин видит их на поле боя, то ему грозит смерть.
Они. XVII (?) в.
Несмотря на мрачную славу, тэнгу присуще чувство юмора. Правда, шутки тэнгу вряд ли вам понравятся. Так, например, они похищают и держат у себя людей, и когда возвращают, те полубезумны.
Так, согласно одной из легенд, слуга по имени Киути Хэйдзаэмон исчез, а вскоре его увидели на крыше храма. Немного придя в себя, он рассказал, что странная сила посадила его на большой поднос, который летал по воздуху, прежде чем оказаться на крыше.
Тэнгу – возможно, благодаря их изяществу в сочетании со сложным нравом – любят создатели манга и аниме. И даже за пределами Японии их вводят в качестве отдельной расы в фэнтези и настольные ролевые игры.
Кацусика Хокусай. Тэнгу. XIX в.
Каппа и нингё – водные ёкаи, причем довольно зловредные. Каппа живут в пресной воде или рядом с ней, они антропоморфны, ростом с небольшого ребенка (собственно, слово «каппа» – сокращение от «кава варава», «речной ребенок»), но кожа у них зеленая, чешуйчатая, между пальцами перепонки, кроме того, есть панцирь, похожий на черепаший, и клюв, тоже как у черепахи. На обезьяноподобной голове каппа, в углублении, – вода, без которой ему непросто находиться на суше. И уберечься от его недобрых проделок можно,
