ссутулился. Подняв глаза, мрачно глянул на Грейса.
— У меня есть время подумать?
— Разумеется. До тех пор, пока наш план не вступит в финальную стадию. Тогда пути назад уже не будет.
Встав с дивана, декан хмуро кивнул Патти.
— Понял, хорошо. Тогда, до встречи.
— Всего доброго. Мы на вас надеемся, Кейдж.
Глава 23
Эйдория
Он был чем-то очень недоволен, можно сказать, даже зол. Сама не знаю почему, я чувствовала это очень ясно. Собеседник императора был едва слышен, и я, забыв об осторожности и приличиях, подошла поближе и прислушалась. Меня встревожили интонации в голосе императора, и сначала показалось, что они спорят обо мне. Но, вслушавшись, я покрылась холодным потом. Речь шла о моем отце.
— О чем вообще думает Астериус? — прорычал Фэрион. — Почему он вообще позволяет им диктовать условия?
Что-то тяжелое ударилось в дверь, за которой я стояла, и со звоном разбилось. Испуганно отшатнувшись, я почти сразу же прильнула к двери обратно. Мне нужно было больше информации.
— Ты понимаешь, что ему не оставили выбора? — из голоса императора ушла вся агрессия, и звучал он теперь устало и обреченно. — Если он откажется от страны а пользу дочери, они его убьют. В противном же случае убить его придется мне. Бог видит, как я не хочу этого. Особенно теперь…
Слезы обиды и непонимания душили меня, но я, как могла, давила их. Иначе не смогу высказать все, что хотела. Дальше дослушивать я не стала. С силой распахнув дверь, ворвалась внутрь и гневно уставилась на стоящего возле письменного стола лицом к окну Фэриона.
— Как ты мог? — я все же едва слышно всхлипнула, слишком уж тяжело давались сейчас слова.
Император повернулся, и его взгляд сфокусировался на мне.
— Оставь нас, приказал он мужчине, с которым беседовал до этого.
Тот поклонился, и, кинув на меня быстрый взгляд, молча вышел из комнаты.
— Что ты слышала? — мрачно поинтересовался Фэрион, не став оправдываться или отрицать что-либо.
— Достаточно для того, чтобы понять, какой ты мерзавец! — бросила ему в лицо, и он недовольно скривился. — К чему были все эти разговоры о любви, если ты не намерен отступать от задуманного?
Я знаю своего отца. Если до этого он еще раздумывал, как и страну сохранить, и меня вызволить из плена, то после такого ультиматума он скорей сам войной на них пойдет. И погибнет.
Договорив последние слова, и больше не сдерживаясь, разрыдалась, и кинулась прочь из кабинета. Но меня перехватили и прижали к себе, не дав уйти. Дернувшись в попытке вырваться, я бессильно обмякла в объятиях Фэриона.
— Пожалуйста, — умоляюще проговорила я сквозь слезы, — остановись! Если мой отец умрет, я тебе этого никогда не прощу!
— Не могу, — ответил император. — Это уже не остановить. Слишком далеко все зашло. Да и если бы мог, то не стал бы. У меня есть на то причины.
Внутри меня все оборвалось. Я оттолкнула Фэра и с губ невольно сорвалось "ненавижу!" Взгляд мужчины потемнел, его кулаки сжались, и он отвернулся.
— Уходи! Я сказал все, что хотел. И менять свои планы не намерен.
Словно в тумане, вышла в коридор, и со всех ног побежала оттуда, прочь от того, кому амбиции были дороже любви.
Ландариум
Этой ночью мне приснился странный сон. Будто ко мне в окно заглянул дракон. Огромный, с блестящей в свете луны антрацитовой чешуей, он беспрестанно размахивал мощными крыльями, чтобы удержаться на одном месте, и смотрел своими печальными золотыми глазами прямо на меня. Я совершенно не боялась его, наоборот, он манил меня к себе, сильней, чем огонь — мотылька.
Поднявшись с постели, в одной сорочке я подошла к окну и зачарованно уставилась на него. Его вертикальные зрачки замерцали, он шумно выдохнул и обдал меня облаком горячего воздуха. Не обжигающего, а согревающего. Это было так реально, что захотелось ущипнуть себя, дабы проверить, сплю ли я. Но вместо этого я протянула руку и дотронулась до морды дракона, которая, как мне показалась, выглядела довольно грустной.
На ощупь дракон был шершавый, будто камень, и теплый, как печка. А еще я ощутила внутренний отклик, словно какая-то часть меня потянулась к этому зверю, признав его своим. Не знаю почему, но почувствовала исходящую от дракона печаль, и захотелось сделать хоть что-то для того, чтобы он больше не грустил.
Прижавшись к твердой и длинной шее, я погладила дракона и тихо прошептала: — Ты такой красивый! Как бы я хотела на тебе полетать! Как жаль, что это всего лишь сон. И жаль, что вас в нашем мире почти не осталось. Кроме…
Я запнулась от внезапно нахлынувшей на меня тоски, столь сильной, что она не могла быть моей. Быть может, это то, что чувствует дракон? А сон ли это вообще?
Я отстранилась, отошла назад и, посмотрев дракону в глаза, закончила фразу.
— Кроме одного, с которым я теперь связана навечно. Пусть и не желала этого.
Зверь моргнул, недовольно зарычал, а потом двумя взмахами крыльев поднял себя ввысь, в самое небо. Подскочив к окну, я проследила за стремительно удаляющимся силуэтом, но даже когда он скрылся за горизонтом, продолжила стоять там, дрожа от ночного холода. Пока совсем не закоченела и не вернулась в постель. Отогревшись под теплым одеялом, не заметила, как снова уснула.
* * *
Осенний бал в этом году был как две капли воды похож на предыдущие. Один из залов наряжали, ставили там столы, приглашали музыкантов, и праздник готов. Дальше молодежь сама находила, чем себя развлечь, и обычно все веселились до самого рассвета.
Разве что в этот раз там присутствовал сам принц. Может, для других это было плюсом, но если бы не настойчивость подруг, я бы туда ни за что бы не сунулась. В этот раз снова пошла одна, без пары. Три курса меня сопровождал мой одногруппник, притворяющийся моим другом, но по факту он был просто влюблен в меня. Виконт Адам Брилье, сын барона Брилье, ухаживал красиво, и его чувства были искренними. Возможно, я бы сказала ему «да», но в это время в академии появился принц. Он распугал всех моих поклонников, а виконта, не побоявшегося выступить против него, в тот же день отчислили из академии, и больше я его не видела.
Больше желающих пойти со мной на бал не было. Потому не сильно то и хотелось идти туда. А уж когда узнала, что Его Высочество тоже соизволит посетить это мероприятие, захотелось запереться в
