Умело расположенные светильники выгодно подсвечивали выставленные в баре бутылки. Все двадцать две сотни — по словам владельца, который хвастался этим на открытии этого заведения. Бутылки с алкоголем сверкали, как светлячки, соблазняя посетителей пробовать все больше и больше, пока они не найдут в спиртном свою родственную душу.
Я ожидала увидеть папу, задумчиво уставившегося в бокал с виски. Иногда он так делал, когда я выходила из себя, или его мучили воспоминания о маме.
Сегодня был не тот случай.
Я резко остановилась.
«Он смеется с совершенно незнакомым человеком».
Папа сидел на барном стуле, уперев ногу в хромированную подставку, со стаканом виски в руках (как я и предсказывала), но не потерянный. Его лицо было живым, взгляд открытым и веселым. Я уже много лет не видела его таким воодушевленным.
Это меня радовало и в равной степени беспокоило.
Я посмотрела на мужчину, с которым он беседовал. Парень сидел ко мне спиной, но покрой его костюма был безупречен; фигура — подтянутой и стройной, а волосы густыми и темными с проблеском более светлых прядей, которые могли быть творением модного парикмахера или просто выгореть на солнце.
От отца с его собеседником меня живой стеной загораживала стоящая передо мной пара, но я подошла достаточно близко, чтобы услышать, как мой отец сказал:
— Ну, это потрясающе. Вам действительно стоит с ней познакомиться.
«Потрясающе? Что потрясающе?»
Судорожно втянув воздух, я услышала смех незнакомца:
— Для меня было бы честью с ней познакомиться. Уверен, что она так же прекрасна, как Вы ее описываете.
«Они говорят обо мне?»
Загораживающая меня пара ушла, и мне не за что было спрятаться. Я должна была подойти и представиться. Перестать подслушивать и начать вести себя как профессионал. Но что-то в разговоре отца с незнакомцем меня насторожило.
Смешавшись с толпящимися в баре людьми, я медленно приблизилась к двум мужчинам, с каждым шагом все больше вслушиваясь в их разговор.
— Моя дочь очень многого достигла, — в голосе отца мелькнули нотки гордости. — Но Вы сами, похоже, довольно успешны, так что это не должно стать проблемой.
— Проблемой? — мужчина поднял бокал и сделал глоток. — Уверяю Вас, с женщинами у меня никогда проблем не было.
Ох, эта сочащаяся из него самоуверенность.
Папа усмехнулся.
— Я не говорил, что с ней будут проблемы. Скорее, что, если Вы сами успешный человек, то Вас не должна сбивать с толку ее сила.
«О, Боже, о чем он говорит?»
Куда делся мой отец? Когда он успел превратиться в букетно-конфетного романтика, пытающегося свести меня с первым попавшимся мужчиной, прошедшим его некудышное собеседование?
«Он всегда был таким».
И меня бесило то, что это правда.
Незнакомец кивнул.
— Я понимаю, что состоятельная женщина, занимающая руководящую должность в многомиллионной корпорации, большинству мужчин может внушать ужас, — он наклонился к отцу. — Однако могу Вас заверить, что со мной этого не произойдет.
Он говорил так, будто мой отец уже выдал меня за него замуж и уложил к нему в постель.
Я стиснула зубы, услышав, как папа сказал:
— Должен признаться, я никогда прежде о Вас не слышал. Вы недавно в Нью-Йорке?
Мужчина повращал в бокале свой напиток.
— Да. Приехал несколько месяцев назад. К сожалению, мой покровитель был не здоров, и мы нуждались в лечении, которое здесь было возможно только на экспериментальном уровне.
— О, мне очень жаль.
Когда отец выразил этому совершенно незнакомому человеку такое сочувствие, я невольно сжала руки в кулаки.
— Значит, Вы не женаты? Планируете остаться в городе?
С ума сойти! Уровень моего смущения только что достиг вселенских масштабов.
— Да. Обычно я не хожу на свидания. Но теперь, когда мой покровитель пошел на поправку, могу развлечься активным поиском.
Развлечься? Активным поиском? Я в негодовании сжала кулаки. Да кто вообще этот человек?
— Моя дочь не какой-то трофей, мистер Эверетт. Если я Вас представлю, Вы должны дать мне слово, что не будете ее использовать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Это перешло все границы. Я должна была что-то сделать. А именно, выплеснуть что-нибудь мистеру Эверетту в лицо.
— Поверьте. Не сомневаюсь, что один взгляд на Вашу дочь, и я буду счастлив вести моногамный образ жизни, пока она не узнает меня поближе, — мужчина снова поднял свой бокал, и я мельком увидела его профиль, точеные скулы и красивый подбородок.
Я напряглась. Он говорил так, будто я была уже решенным делом. Что он заставит меня влюбиться в него, не пошевелив при этом и пальцем.
Мне хотелось его убить.
Но потом еще больше мне захотелось убить отца, когда он улыбнулся и сказал:
— Уверен, что Элль Вам понравится. Она красива и невероятно умна.
Мистер Эверетт усмехнулся.
— Нисколько не сомневаюсь, что тоже смогу понравиться Вашей дочери. Видите ли, у меня дар.
— Дар? — отец напрягся, заметив наглую уверенность этого мужчины, за которого он пытался выдать свою дочь. — Что за дар?
— Дар воздействовать на женщин, которые не выносят противоположный пол. Способность убедить их перестать всё контролировать и хоть немного расслабиться.
«Твою ж мать».
Я редко материлась, но твою ж мать, твою ж мать!
Этот парень…У меня не было слов, чтобы описать его наглость.
Папа взглянул на свой нетронутый бокал с виски.
— Признаю, что Элль, похоже, не нравятся предлагаемые мной кандидаты, — его лицо посерьезнело. — Но я всего лишь хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы нашла человека, который помог бы ей в управлении компанией. С кем бы она могла иногда посмеяться.
Голос отца стал тихим от грусти.
— Она так давно не смеялась. Я о ней беспокоюсь.
Если бы я не была так зла, то задохнулась бы от захлестнувшего меня чувства вины. Охваченная смешанными эмоциями, я вышла из своего укрытия, сделав шаг вперед.
Однако мистер Эверетт быстро избавил меня от угрызений совести, сказав:
— Познакомьте меня со своей дочерью, мистер Чарльстон, и я обещаю Вам, что заставлю ее…
— Заставите меня сделать что? — я топнула каблуками, скрестив на груди руки.
У меня бешено колотилось сердце, а прерывистое дыхание угрожало выдать мою обиду и раздражение.
Я сердито уставилась на обоих мужчин.
Мой отец тут же сник, поняв, что облажался. Но незнакомец лишь вперил в меня свой пронзительный взгляд, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Он казался ледяным и непроницаемым.
Респектабельным и неприступным.
Влиятельным и недосягаемым.
Мой худший кошмар в совершенной упаковке.
Я отвела от него глаза и, собрав весь свой гнев, выпалила:
— Вы тут сидите и планируете мое будущее так, будто имеете надо мной власть. Что? Думаете, что сможете заставить меня в Вас влюбиться? Встать перед Вами на колени? Исполнять все Ваши прихоти, о, господин? — фыркнула я. — Какой же Вы омерзительный наглец!
Мистер Эверетт потер нижнюю губу, на которой поблескивала капля алкоголя.
— Если дадите мне немного времени, я докажу Вам, что могу заставить Вас делать все это… и не только.
Я потрясенно пробормотала:
— Простите, что?
Отец поднялся, встав между мной и проклятым мистером Эвереттом.
— Сэр, не думаю, что при первом знакомстве уместны такие разговоры.
— Ты серьезно? — я уставилась на отца, будто он тоже был незнакомцем. — Когда такие разговоры вообще уместны? Когда он прикует меня наручниками к чертовой кровати и заставит готовить ему ужин? Боже, папа.
Я всплеснула руками, от негодования мою кожу залил румянец.
— Вау. Просто вау. Вы оба.
Папа попытался было меня урезонить, но я отшатнулась и подняла указательный палец.
— Нет, не собираюсь этого слушать, — развернувшись, я резко оглянулась, изо всех сил стараясь не замечать мистера Эверетта и того, как его взгляд задержался у меня на груди, а затем скользнул к моим губам. — О, и, папа, когда закончишь строить их себя худшую в мире сводню, твой ужин на столе.
