Я бросилась прочь, не в силах сделать свой уход таким молниеносным, как бы мне хотелось, поскольку меня затормозила теснящаяся в баре толпа людей. Они вальяжно стояли с полными бокалами и болтали о вещах, на которые мне было плевать.
Я хотела оттуда выбраться.
Я почувствовала на плече что-то теплое и твердое, каким-то образом пробравшееся под наброшенный шарф и коснувшееся моей кожи.
— Прежде чем Вы уйдете…
Развернувшись, я оказалась лицом к лицу с мистером Эвереттом и почувствовала, как душа ушла в пятки.
Вблизи он был еще более ошеломляющим.
Черт бы его побрал.
Будь он проклят.
Его темные глаза были умными и проницательными, губы — идеально очерченными, а по подбородку к шее шла легкая щетина. Мистер Эверетт сглотнул, и я увидела, как у него дрогнул кадык. Красивый рельеф мышц, угадывающийся под его шелковой серой рубашкой с открытым воротом, непонятным образом меня взволновал.
Этот мужчина был чистым, стопроцентным мачо, он смотрел на меня, как на женщину, уже принесшую себя в жертву на алтарь его самолюбия, и теперь собирался полакомиться ее душой.
Я скрестила руки на груди, чтобы не взорваться. Чтобы мое ополоумевшее сердце не выпрыгнуло из груди прямо ему под ноги.
— Что? Что Вы хотите?
Его глаза потемнели до цвета патоки.
— Я хочу…
К нам подошел мой отец, на его лице застыла настороженность и беспокойство.
— Сейчас, Элль. Позволь мне должным образом представить вас друг другу.
— Думаю, мистер Эверетт уже сказал все, что мне нужно было услышать, — я наклонила голову. — Разве не так?
Мистер Эверетт слегка улыбнулся, походя скорее на грешника, чем на джентльмена.
— Я только начал, мисс Чарльстон.
Папа вскинул руки в знак капитуляции, а я вонзилась каблуками в мрамор, приготовившись к войне.
— Ну, ну, — он подошел ко мне и ласково похлопал по предплечью. — Прости за то, что говорил о тебе. Но у тебя сложилось неверное представление. Это…
— Мистер Эверетт. Я в курсе, — нахмурилась я. — И благодаря тебе, только что узнала, что он уверен, будто может превратить такую как я в жеманную идиотку только потому, что считает меня интересной для знакомства.
Я наклонилась к мистеру Эверетту, не заботясь о том, что дала ему возможность заглянуть мне в декольте и вдохнуть запах моих духов.
— К твоему сведению, придурок, я поэтому и не люблю мужчин. Ты либо маменькин сынок, либо думаешь, что правишь миром, — я указала пальцем ему в лицо. — Ты никогда не будешь мною командовать, так что можешь прекращать свои игры с моим отцом и валить.
— Элль! — ахнул отец. — Какого черта, Пуговка Бэлль?
И он назвал меня Пуговкой Бэлль.
«Конечно, а как же иначе».
Моя жизнь официально закончилась. Он не только пытался свести меня с этим сексуальным извращенцем посреди прокуренного сигарами джин-бара, но еще и выболтал мое детское прозвище, словно это пустой звук.
— Молодец, папа. Просто молодец, — пробормотала я себе под нос.
Мистер Эверетт это заметил, и его губы растянулись в самодовольной ухмылке. Один взгляд в его глаза, и я поняла, что он запомнил мою унизительную кличку, чтобы мучить меня ею в будущем.
«Вот только никакого будущего не будет».
Потому что через десять секунд я отсюда уйду и никогда больше его не увижу.
— Что-то у меня вдруг пропал аппетит, — прищурившись взглянув на отца, сказала я. — Пожалуйста, передай мои извинения Стиву и Грегу.
— Стиву и Грегу? — повторил мистер Эверетт.
Я усмехнулась.
— Еще двое мужчин, с которыми я не хочу иметь ничего общего, так что не считайте себя особенным.
Папа схватил меня за локоть.
— Ну, Элль, не торопись. Тебе ведь так нравится здешняя кухня.
— Нравилась. Прошедшее время, — слабо улыбнулась я. — Благодаря последним событиям, для меня это заведение потеряло свою привлекательность.
Я с головы до ног окинула мистера Эверетта ледяным взглядом, надеясь, что он получит обморожение.
Мистер Эверетт тихо усмехнулся.
— Вы всегда так драматизируете, или это результат того, что Вы с самого рождения получали всё, что захотите?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Бар исчез.
Мир вокруг затих.
Мое сердце остановилось.
— Что Вы сейчас сказали? — я подалась к нему, наклонившись так близко, что мне пришлось сделать шаг, чтобы не упасть ему на грудь.
Мой отец знал, насколько опрометчивой была эта фраза. Он перешел от перемирия к полномасштабным боевым переговорам.
— Элль, прежде чем ты начнешь…, — он сглотнул. — Я уверен, что мистер Эверетт имел в виду совсем не это.
— О, напротив, — мистер Эверетт скрестил руки на груди, каким-то образом удерживая свой стакан с алкоголем. При этом мы стояли так близко друг к другу, что рукав его рубашки касался шелка моего черного платья.
Еще чуть-чуть, и он бы коснулся моей груди.
«Заносчивый ублюдок».
— Я имел в виду именно то, что сказал.
Глаза затуманила красная пелена гнева. Бесконечно долгие дни. Дикий прессинг. Потерянное детство и каторжный труд. Я не могла спустить ему с рук такое замечание. Не могла стоять и спокойно смотреть, как он ухмыляется так, будто я малолетняя истеричка, которая никогда не работала и потому считает, что деньги появляются, когда пукнет фея.
Я сделала глубокий вздох, чтобы произнести совершенно бесстрастное опровержение.
Мистер Эверетт терпеливо стоял, излучая высокомерие.
— Ну?
Я открыла рот.
И затем… снова его закрыла.
Он того не стоит.
Ни один мужчина.
Они все одинаковы — считают, что я какая-то финтифлюшка в империи моего отца.
Вроде драгоценного камня, присвоив который, они смогут прикарманить и многомиллионную компанию.
Нет.
Этого никогда не случится.
Лучше уж я навсегда останусь девственницей, чем тратить слова и терпение на мужчину, который всегда будет ниже меня.
Я одернула руку, когда папа попытался сжать мой локоть, умоляя меня проявить благоразумие и промолчать. Он меня знал. Знал, что еще немного и разразится Ураган Ноэль. Папа видел меня в бешенстве только два раза, и в обоих случаях это произошло из-за зарвавшихся мужчин, которые считали, что их высокие зарплаты дают им право изменять своим женам и плевать на работу.
Один из них рыдая покинул главный офис «Бэлль Элль». Другой ушел в отставку с подмоченной репутацией.
Папа нервно огляделся, в ожидании Армагеддона. Но я решила не доводить его до второго инфаркта, а схватила за руку и дернула в сторону.
— Пойдем, папа. Я думаю, этот человек достаточно запудрил тебе мозги.
— Элль, дорогая…
— Хватит с меня твоих «дорогих». Папа, в следующий раз, когда решишь меня подставить, остановись. Я больше не хочу принудительных свиданий с Грегом только потому, что вам со Стивом нравится смотреть, как мы с ним играем в семью. Не хочу неуклюжих знакомств с мужчинами, которые подходят под твои параметры. И уж точно не хочу больше видеть вот этого. Вообще никогда, — презрительно ухмыльнулась я, взглянув на мистера Эверетта и изо всех сил стараясь не обращать внимания на мучительно сексуальную улыбку у него на лице.
Он поднял бокал с прозрачным алкоголем и, сделав глоток, скользнул по мне взглядом. У него были темные, как прощание, глаза, а линия подбородка такой резкой, что я бы точно порезалась, если бы набралась тупости к нему прикоснуться.
— Ваш отец сказал, что Вы своенравная. Я ему не поверил, — хрипло усмехнулся мистер Эверетт. — Теперь я увидел все собственными глазами и должен признать…
Он наклонился ближе, окутав меня ароматом дорогого, пьянящего лосьона после бритья.
— Мне это нравится. — бросив быстрый взгляд на мое декольте, он снова поднял глаза на меня. — Мисс Чарльстон, отпустите своего отца и согласитесь со мной поужинать.
У меня отвисла челюсть.
Он только что пригласил меня на свидание?
После всего этого?
