В 20-с годы текущего столетия в верховьях р. Адими (ныне р. Пойма) Приморского края крестьяне, сеявшие кукурузу, чумизу и пайзу, в период созревания посевов не спали ночи напролет: стучали в медные тазы и банки, зажигали огни, кричали, крутили трещотки. Но все эти меры были безрезультатны — кабаны продолжали посещать поля. В один из поселков много раз приходил крупный кабан-секач и, разворачивая сарайчики, пожирал наполнявшие их початки кукурузы, несмотря на шум, свет факелов и присутствие людей.
Производившийся в Московской обл. на картофельных буртах отстрел кабанов по 1–2 особи не дал положительного эффекта. Замечено, если поля огорожены и звери не имеют возможности проникнуть на посевы, они не уходят, а упорно бродят вокруг мест с обильными кормами. На Кавказе кабаны нередко кормились на хлебных полях. С еще большей жадностью они набрасывались на гречиху и особенно на просо. Но на р. Белой в бассейне Кубани эти звери никогда хлебов не трогали.
На второй год существования кормовых полей в Кавказском заповеднике животные так привыкли к ним, что стали проявлять назойливость. Чтобы не дать испортить окончательно посевы топинамбура, ночью приходилось раскладывать костры прямо на поле. Однако около потухших костров утром почти всегда виднелись покопы, сделанные кабанами. Звери не могли преодолеть высоты более 1,1 м, поэтому перегрызали слабые жерди и забирались в образовавшиеся бреши. При неурожае желудей кабаны Беловежской пущи уходят на сельскохозяйственные поля, ломая изгороди. Никакое отпугивание недейственно, звери отходят лишь на 20–30 м в сторону (Саблина, 1969). Посевы топинамбура и картофеля на неогороженных площадках не дали эффекта, так как посаженные клубни поедались животными, главным образом кабанами, до того, как они давали всходы, а зачастую сразу после посадки.
Как и медведи, кабаны при случае грабят запасы кедровых орехов, сделанные человеком, при этом разрывают мешки. Если что-нибудь отпугивает зверей от привады, они могут выходить к ней за ночь по нескольку раз. Если две привады расположены недалеко друг от друга, животные ходят кормиться на обе, не получив достаточно корма на одной подкормочной площадке, следуют к другой. Эту особенность используют для отвлечения кабанов от полей: привады раскладывают зигзагами, а также закапывают, чтобы на поедание подкормки звери тратили больше времени.
При ухудшении кормовой базы в Беловежской пуще небольшие группы животных, в основном самцов в возрасте 2–4 лет, уходят на десятки и даже сотни километров, обосновываются в лесочках, окруженных полями, питаясь, кроме естественной пищи, всходами озимых. Потребляют также сено, солому в стогах, разрывают бурты картофеля, поедают свежий не замерзший силос.
В районах Центральной России, где кабаны появились недавно, в зимний период они целиком зависят от подкормки, и в охотничьих хозяйствах, где ее не выкладывают, звери частично или полностью откочевывают в другие районы. Если животных усиленно подкармливают и охраняют, они остаются в этом месте на зимовку. В условиях Калининской обл. кабаны, ушедшие с места подкормки, при выпадении глубокого снега возвращаются истощенные обратно и с жадностью набрасываются на приваду. При регулярной подкормке и отсутствии беспокойства звери становятся оседлыми: их суточный ход, по наблюдениям зоолога Е. К. Тимофеевой, может не превышать 500 м.
ИЗЮБР, МАРАЛ. Они посещают стога сена, примыкающие к лесу. Предпочитают сено суходольных, лесных лугов, своевременно скошенное, без признаков плесени. У стога собираются временные стада до 15 голов из особей разного пола и возраста. Съедают сено целиком и переключаются на второй стог, а если его нет поблизости, табун распадается на отдельные группы. Изюбры (Cervus elaphus xanthopygus) непрочь поживиться и только что скошенным сеном. В многоснежье при недостатке корма они поедают сено из прошлогодних стогов, загнившее и заплесневелое. Спасаясь от волков, изюбр иногда заскакивает на стог.
Наблюдения в Алтайском заповеднике показали, что маралы (Cervus elaphus sibiricus) в зимнее время охотно поедают сено в местах их зимних стоянок. Кормиться начинают до установления высокого снежного покрова, когда еще нет трудностей с естественными кормами. По наблюдениям профессора Н. С. Свиридова, лучше всего они поедают сено, заготовленное в начале лета, с начала сенокоса, правильно высушенное и помещенное на высоте 1–2 м от земли. Прекращают звери есть сено с появлением первых проталин. В Монголии в парках, где разводят маралов, выкладываемое сено поедается в основном молодыми животными, старые пантачи к стогу подходят редко.
В европейской части нашей страны в конце декабря, с выпадением глубокого снега, акклиматизированные маралы сужают круг посещаемых кормушек и ходят лишь на 1–2 привады вплоть до сильного спада снега, после чего совсем перестают ходить на подкормку. Марал — разборчивый зверь и посещает лишь прикормочные площадки с излюбленными кормами, к их числу можно отнести желуди, клубни топинамбура, а в оттепель — свежий картофель. Убранный в стадии молочно-восковой спелости необмолоченный овес более привлекателен, чем отруби, комбикорм и жмых. Клеверу звери предпочитают тимофеевку раннего укоса, а тимофеевке — садовое разнотравье, кормовую капусту и сахалинскую гречиху. Маралы, интродуцированные в Башкирский заповедник, бывали на огородах, но капусты не трогали и лишь с осени 1944 г., узнав ее вкус, стремились попасть в огород так настойчиво, что его пришлось охранять не только ночью, но и днем. Однако ни одно кормовое поле не удерживает маралов при глубине снега более 20–30 см.
Богатый опыт подкормки переселенных маралов, накопленный в Завидовском хозяйстве, показывает, что отношение к привадам этих зверей в значительной мере зависит от характера их поведения. Там различают две группы маралов: одичавших и ручных. Одичавшие кормятся в основном у стогов в лесу, ручные же у стогов и в поле, и в лесу. Одичавшие маралы, напав на стог, разоряют его полностью, так как у них выбор мал, ручные же целиком не разоряют, но за день успевают попортить несколько стогов. И те и другие весьма разборчивы к запаху и вкусу сена и, стремясь найти лакомые клоки, сдергивают основную массу сена себе под ноги, затаптывая и загрязняя его мочой и экскрементами, что исключает поедание сена маралами в дальнейшем даже при плохом положении с кормами. У ручных маралов в отличие от одичавших нет в многоснежье излюбленных кормушек и стогов сена. Они переходят с места на место, используя в основном проезжие и пешеходные дороги [105].
Одичавших маралов и пятнистых оленей нередко пугает у подкормочной точки скрип доски или погромыхивание листа железа, резкий запах рубероида, ручные же особи не боятся этого. Одичавшие избегают поедать корм, прошедший механическую обработку (жмых, отруби и т. д.), предпочитая недробленые корма, ручные же едят все подряд, даже вареную картошку, сухари, печенье, огурцы и т. д. Ручные маралы в Завидовском хозяйстве проявляют своеобразный интерес к различным прикорм очным сооружениям (навесам, шалашам, кормушкам и т. п.), а также к изгородям, который выражается в том, что звери трутся о них, поддевают рогами, наваливаются корпусом, в результате чего постройки приходят в негодность. Посещение кормушек людьми чаще, чем 5–7 раз в неделю, отпугивает одичавших маралов. Встречаются особи, которых не удается приучить к посещению привад. Но и ручные маралы время от времени нуждаются в полном покое.
