вообще как-то сомневаюсь. Если бы он здесь был, то его нашли бы давно. Давай с тобой лучше по улице прогуляемся, за оградой? Глянем окрестности, пока погода сухая. А то вроде завтра дождь обещают, я разговоры в трамвае слышал.
Этот мой соскок с темы выглядел неуклюже, наверное, но она кивнула:
— Пойдём, конечно. Да, будет дождь, ты прав.
До калитки мы добрели в молчании. Илсу, похоже, это совершенно не тяготило, она рассеянно любовалась пейзажем. А я прикидывал, как выстроить разговор.
За оградой я осмотрелся, припомнив карту. Махнул рукой:
— Давай вон туда.
Мы дошли до ярко освещённого перекрёстка и медленно зашагали вдоль длинного четырёхэтажного дома. В цокольном этаже светились окна кондитерской. Нам навстречу попадались прохожие, иногда проезжали автомобили с яркими фарами.
— Видел тебя сегодня в столовой, с девчонками, — сказал я.
— Да, это мои однокурсницы. Приятные девочки. Я старалась поддерживать разговор, но не всегда получалось.
— В смысле?
— Мне не хватает навыков практического общения.
— А почему так? Или это секрет? Можешь не рассказывать.
— Не секрет совершенно, — сказала Илса. — У нас сельское именье, небогатое, но большое. Расположено на отшибе, с соседями мы почти не общаемся, так сложилось. Зато у нас, например, есть роща, очень красивая, я там часто гуляла. А если погода была плохая, читала книжки у себя в комнате, из домашней библиотеки.
Справа от нас обнаружился переулок. Фонарь там тоже горел, но люди в пределах видимости отсутствовали. Я потянул туда Илсу.
Уже когда я взял её за руку, мне вспомнился недавний эпизод с Уной. Но, в отличие от неё, Илса отреагировала спокойно, даже ничего не спросила — просто пошла за мной. Далеко мы, впрочем, не углублялись — лишь на пару шагов от оживлённой улицы.
— Слушай, Илса, — сказал я, — можно тебя кое о чём попросить?
— Конечно, Вячеслав.
— Не ищи, пожалуйста, тот столб. Не надо.
— Но почему?
Даже удивление у неё получилось спокойным, без всякой требовательности, и я вновь немного запнулся. Искал верную интонацию, чтобы не напугать её, но и не подстегнуть любопытство.
— Я поняла, — неожиданно сказала она, вглядевшись в моё лицо. — Там что-то серьёзное, ты не хочешь подвергнуть меня опасности. Я тебе благодарна и обещаю, что ничего искать без тебя не буду. Но всё-таки прошу рассказать, в чём дело. Если я этого не узнаю, то буду бояться больше.
— Ничего себе, — сказал я, растерявшись. — Как ты догадалась?
— Ты ничего не понимаешь в магии, Вячеслав.
Вид у меня, судя по всему, стал совсем тупой, потому что она тихо рассмеялась.
— Вот ты — следопыт, — сказала она. — Ты можешь обострить восприятие, если надо. И я могу, на свой лад. У художников это работает несколько по-другому. Ну, и к тому же я девочка, поэтому обращаю больше внимания на эмоции. Если дар достаточно сильный, как у меня, то можно многое прочесть у собеседника на лице.
— Опаньки, — сказал я. — Маги-физиономисты?
— Не обязательно физиономисты. Это и к пейзажу относится. Хороший художник может вычленить главное и передать это даже на лаконичном наброске, сделанном наспех. Для открытия переходов это принципиально важно, нас этому специально будут учить. Но сейчас я смотрела не на пейзаж, а на твоё лицо. И сообразила, о чём ты думаешь.
— М-да. Надо тренировать покерфейс.
— Так ты мне расскажешь про эти камни?
— Про сами камни я, собственно, рассказал уже всё, что знал. Есть якобы третий столб, скрытый. Но у меня теперь подозрение, что столбами интересуются всякие… гм… нехорошие люди. Ещё они могут использовать серебристую краску, видимую только в магическом спектре. Слышала про такую?
— Нет. Очень интересно, надо поискать информацию.
— Ты же пообещала, что не полезешь в это…
— Погоди, Вячеслав, дослушай. Я ведь не собираюсь рыскать по кампусу и вынюхивать. Нет, конечно. Я этого не умею. Но это как раз тот случай, по-моему, когда подсказки надо искать не столько на местности, сколько в библиотеке.
— Сильно подозреваю, что у них по всей Академии — и глаза, и уши. Включая библиотеку, да.
— А если я пойду в городскую? Я в любом случае туда собиралась, это не вызовет подозрений. Там работает девушка из нашего клана, она не выдаст.
Поколебавшись, я кивнул:
— Хорошо, попробуй. Но никому больше не рассказывай.
— Поняла. Буду осторожна, честное слово. Теперь ты себя ругаешь, что вчера заговорил со мной про эти столбы?
— Ругаю. Прекращай свои физиономические фокусы.
Она улыбнулась:
— Это не фокусы, я просто догадалась. Пойдём обратно? А то прохладно.
Мы побрели по улицам к кампусу, и мне вспомнился вдруг ещё один эпизод, произошедший сегодня. Сексапильная Нэсса, когда мы столкнулись с ней в коридоре, очень уж пристально изучала моё лицо. И на дирижабле тоже таращилась неотрывно. А она ведь тоже художница и магиня, причём очень крутая. Новая звезда клана, как сказала преподавательница…
Что же она там высмотрела?
Глава 11
Утром я наплевал на условности и отправился на занятия в джинсах. Подумал — в первый учебный день припёрся в костюме, лояльность продемонстрировал, ну и хватит. Теперь вернёмся к практичности.
Впрочем, так рассудили и многие другие студенты. Официоза в одежде стало заметно меньше. Форс держали разве что лорды из влиятельных кланов и примкнувшие к ним аккуратисты без родословной.
Наползли тучи, уже накрапывал мелкий дождь. Без солнечной подпитки осенний кампус несколько помрачнел.
В холле Академии я заметил подозрительную компашку. Подозрения, правда, она вызывала исключительно у меня, а для остальных являла собой эталон аристократизма, ходячую иллюстрацию к идеологеме «жизнь удалась».
Три персонажа из четырёх были мне знакомы — Грегори, его приятель-блондин, летевший недавно на дирижабле, и Нэсса. С ними стояла барышня с роскошными пшеничными волосами и не менее роскошной фигурой. Перстень у неё был лимонный, как у блондина. Тот был её братом, видимо.
Весь этот концентратор понтов, сиречь квартет лордов, уставился на меня, прервав светскую беседу. Грегори ухмылялся едва заметно, лорд-кореш смотрел бесстрастно, в глазах у блондиночки мелькнул интерес. А Нэсса, как и в предыдущие встречи, сканировала меня рентгеновским взглядом.
Я приостановился и посмотрел на них тоже, чтобы не расслаблялись.
В эту секунду меня неожиданно посетила дельная мысль и, повинуясь наитию, я задействовал «следопытское» зрение.
Краски неуловимо поблёкли, зато контуры
