с ними образовалась «авангуардия операйя» («рабочий авангард»), громогласно объявившая, что её цель — «создание новой революционной марксистской партии», а несколько позднее — так называемая «аутономия операйя» («рабочая автономия») и множество других, более мелких групп, в состав которых входило порой всего по несколько человек. Их руководители, однако, этим не смущались и присваивали себе всякого рода претенциозные названия.
Все эти левацкие группировки действовали вполне легально. Издавали газеты, проводили шумные митинги и демонстрации, которые нередко превращались в потасовки и серьёзные столкновения с полицией.
Дело обычно происходило так. Десятки молодых людей, закрыв лицо платком, по команде своего «капо» (главаря) отделялись от идущего с флагами «официального» кортежа, который служил им своеобразным прикрытием, и начинали бросать бутылки с зажигательной смесью, стрелять в полицейских, переворачивать и поджигать автомобили. Полиция отвечала гранатами со слезоточивым газом, начиналось настоящее побоище. На языке леваков это означало «делать революцию».
Однажды одному из авторов случилось попасть в самый центр такого побоища. Куда-то бежали толпы парней, закрыв лицо платком, лопались гранаты со слезоточивым газом, горели подожжённые автомобили в узких римских переулках, где от дыма было темно, гулко хлопали револьверные выстрелы. Неожиданно из-за угла с душераздирающим воем сирены выскочил огромный полицейский бронеавтомобиль. Крышка люка была открыта, и в ней во весь рост стоял полицейский в пуленепробиваемом жилете и таком же шлеме, похожий на средневекового рыцаря или космического пришельца. Из броневика выскочило с десяток полицейских с дубинками, которые без разбора начали гоняться за случайными прохожими и хватать не сумевших разбежаться в дыму и суматохе демонстрантов.
Движение было блокировано, выйти из машины или уехать нельзя, приходилось наблюдать за происходящим через стекло автомобиля. В соседнем кинотеатре, где крутили диснеевский мультфильм, закончился сеанс. Побледневшие родители с перепуганными детишками прятались в подъезде, не рискуя выйти на улицу, где выли полицейские сиропы, трещали выстрелы и пахло горелой резиной
На следующий день все газеты подробно расписывали очередную провокацию леваков, печатали огромные фотографии сгоревших автомобилей, бегущих прохожих. Устроившие всю эту кутерьму леваки, наверное, чувствовали себя героями — сколько шума наделали! На этот раз обошлось без убитых и раненых. А бывали столкновения и посерьёзнее.
В Болонье, например, леваки спровоцировали опаснейшие беспорядки. Они разгромили местный университет, строили на улицах баррикады, в течение многих часов бесчинствовали в центре города: поджигали автомашины, били стёкла в витринах и т. п. Потом выяснилось, что действия отдельных вооружённых групп «студентов» координировались по специальным портативным радиопередатчикам, что они давно и тщательно готовились к «восстанию» в Болонье, заранее создали запасы оружия, бутылок с зажигательной смесью.
Власти долгое время проявляли поразительную снисходительность к бесчинствам левацких группировок из «рабочей власти», «борьба продолжается» и других. Почему? По той простой причине, что красные знамёна, которыми размахивали леваки, их трескучие псевдореволюционные лозунги, акты вандализма вводили в заблуждение определённую часть обывателей, отождествлявших экстремистов с левыми партиями. Короче говоря, буржуазия использовала ультралевых для дискредитации коммунистов.
Пользуясь попустительством властей, леваки набирали силу. Вслед за «легальными» левацкими организациями стали возникать тайные террористические банды.
1 ноября 1969 года во второразрядной гостинице «Стелла дель Маре», неподалёку от Генуи, состоялся «научный семинар», в котором приняли участие несколько десятков активистов левацких группировок. На деле это было секретное собрание, на нём обсуждалась тактика и было сформировано ядро «красных бригад».
Выступая на семинаре, 28-летний Ренато Курчо, которого позднее итальянские журналисты назвали «историческим основателем» «красных бригад», призвал леваков «перейти к вооружённой борьбе». По его словам, это был единственный способ «освободиться от власти капитала». «Действовать, — поучал Курчо, — надлежит в городах, где находится организационный и политический центр эксплуатации. Надо нанести удар в самое сердце системы».
Через год после тайного сборища в гостинице «Стелла Дель Маре», 20 октября 1970 года, в одном из левацких листков появилось «официальное» сообщение о создании «красных бригад» — «пролетарской организации, которая намерена бороться против хозяев и тех, кто им служит». Это слова. А дела?
«Красные бригады» поджигают склады, портят оборудование, взрывают бомбы, разбрасывают угрожающие листовки: «Трепещите, грязные слуги хозяев!»
«Война на фабриках» была непродолжительной. «Краснобригадовцы» очень скоро отдают предпочтение тактике индивидуального террора. Их жертвами становятся «слуги системы»: инженеры, судебные чиновники, врачи, адвокаты, а затем и политические деятели.
Под уголовные преступления леваки подводят «теоретическую базу». Одним из их «теоретиков» стал доцент университета в Падуе Антонио Негри, или, как его называли в близком окружении, Тони. Доктрину итальянских леваков он изложил в своём «фундаментальном» труде «Пролетарии и государство». Это — путаное сочинение, наполненное псевдомарксистской фразеологией. Сеять смуту, беспорядки, подрывать государственное устройство — таковы главные установки Негри. Он утверждает, что в Италии якобы сложилась «предреволюционная ситуация и задача состоит в том, чтобы немедленно делать революцию». В противном случае страну ждёт неминуемая катастрофа. Инициатива в этой «революции по Негри» должна принадлежать какому-то «новому пролетариату», то есть не рабочим заводов и фабрик, а деклассированным элементам, студентам, безработным. Причём бороться они должны не против своего главного врага — буржуазии, а против государства вообще, которое рассматривается леваками с позиции крайнего анархизма. Врагами этих «новых пролетариев», с точки зрения доцента из Падуи, являются, что, впрочем, вполне логично, все организованное рабочее движение, демократические профсоюзы, коммунистическая партия, ибо они рассматриваются как часть уже существующих государственных институтов.
Неудивительно поэтому, что очень скоро объектом нападок для «красных бригад» становятся коммунистическая партия, все демократические силы. И в этом интересы и деятельность правых и «левых» террористов стали сходиться на единой платформе — яром антикоммунизме.
В связи с этим любопытна и сама биография «исторического основателя» «красных бригад» Ренато Курчо. Вернее, некоторые её детали, о которых сам «революционер» предпочитал не распространяться. Прежде чем превратиться в воинствующего «марксиста», Курчо был членом… неофашистской организации «новый порядок»! А в бытность свою студентом поддерживал тесные связи с громилами из крайне правой организации «европейская цивилизация».
В 1974 году «красные бригады» похитили генерального прокурора Генуи Марио Сосси. Похищение быkо совершено накануне важного события в политической жизни страны — референдума по закону о разводе — и было использовано правыми кругами для активизации пропаганды против левых сил[9]. Вылазка «красных бригад» носила характер политической провокации и убедительно показала, что, несмотря на «левую» демагогию, «красные бригады» и другие ультралевацкие организации переходят в открытое наступление против демократических сил.
Поставили точки над «и» нападение леваков на митинг студентов Римского университета, на котором выступал один из руководителей итальянского рабочего класса — генеральный секретарь Всеобщей итальянской конфедерации труда Лючано Лама, а также уже упомянутое «восстание» в Болонье — городе, где все послевоенные годы у власти стоят
