запихнули к нему в фургон, рядом с ней на носилки положили бесчувственного панка. Медсестра наклонилась к нему, чтобы проверить его пульс.
– С ним все в порядке, – сказала она коллеге. Затем она окинула взглядом его штаны для бондажа и, покачав головой, добавила, – я не знаю, как можно двигаться в этих штанах. Они просто безумны, эти панки.
– Эй! Эй, ты! – закричала Вивьен, пока не привлекла внимание медсестры, затем она указала на свои штаны для бондажа, ту же модель, что и у панка на носилках, взмахнула руками в воздух и элегантно и безупречно перевернулась колесом посередине тротуара.
– Прекрати этот бред, – прорычал полицейский и толкнул ее в сторону фургона.
По неописуемому удивлению медсестры Вивьен поняла, что она ясно дала понять одно: еще как можно двигаться в этих штанах! Затем она без сопротивления позволила запихнуть себя на скамейку фургона, где Малькольм встретил ее смехом. «Черт возьми, Вив, – пробормотал он своими распухшими губами, – я уже с нетерпением жду заголовков».
10
Позже, оглядываясь на события того лета, Вивьен поняла, что поездка на лодке по Темзе была последней вершиной панка. После этого все медленно, но верно пошло на спад, и никто не мог ничего противопоставить этому упадку.
Сначала Вивьен почти не замечала перемен. Она была занята в магазине практически круглосуточно, снова управляя им в одиночку, потому что Малькольм улетел с группой в Америку в начале 1978 года. Из-за их скандальных эксцессов и приступов насилия Sex Pistols рассорились с большинством концертных промоутеров в Европе, и Малькольм теперь хотел сделать группу популярной в Америке. Он отправил их, как нарочно, в тур по Южным штатам США. Постоянные ссоры внутри группы стали особенно невыносимыми для всех в жарком климате этих ультраконсервативных штатов.
Магазин на Кингс-Роуд снова был перестроен и теперь назывался «Подстрекатели». Вивьен проводила все ночи за изготовлением одежды, а весь день стояла в магазине, поскольку «Подстрекатели» процветал.
Он был местом встречи для всей молодежи в городе, любящей панк и новую волну. Одежду Вивьен теперь повсюду копировали и переделывали в лучших традициях «сделай сам». Частично это делали сами фанаты, что она снова и снова с удовлетворением отмечала, частично находчивые бизнесмены, которые поняли, что на этом тренде можно заработать деньги. Куда бы она ни пошла, она видела цепи, заклепки, дыры и ткани с принтами.
Даже модельер Зандра Роудс[6] переняла идеи Вивьен, восхваляя инновационную силу ее дизайнов. По крайней мере, у нее хватило порядочности упомянуть имя Вивьен, а не украсть ее лавры втихаря.
Когда однажды утром в магазине появился коммивояжер и захотел продать «Подстрекателям» украшения из бритвенных лезвий, окончательно стало ясно, что панк завоевал мир. Но, несмотря на шумиху, для Вивьен это давно не было похоже на коренное изменение социальных и общественных властных отношений, которое она подразумевала, когда создавала свою моду.
Тем временем на другой стороне Атлантики дела у группы шли все хуже. Разногласия между участниками, которые Малькольм всегда сам и подогревал, совсем отравили атмосферу.
Прежде всего, у Джонни Роттена больше не было желания делать то, что требовал Малькольм.
В то же время и кинопроекты Малькольма терпели неудачу. Ему сначала удалось найти инвесторов с большими деньгами, особенно от кинокомпании Warner Bros. Он привлек к себе выдающихся людей, таких как режиссер эротического жанра Расс Мейер. Вивьен слишком хорошо знала, насколько убедительным может быть Малькольм, но он поставлял только идеи, а люди, с которыми он сотрудничал, не были, в отличие от Вивьен, готовы игнорировать его эгоманию. Они не могли развить идеи Малькольма настолько, чтобы из этого получилось что-то конкретное. И уж тем более они не хотели, чтобы он один пожинал все лавры. Вскоре со всех сторон начались неприятности, один проект за другим проваливался, и Малькольма засыпали исками за нарушение контрактов.
И, наконец, группа тоже распалась. Джонни Роттен серьезно отнесся к конфликтам и ушел из группы. Вивьен думала, что хуже уже не будет, но события начали развиваться стремительно. В нью-йоркском отеле Chelsea была убита подруга Сида, Нэнси. Во время ночной вечеринки ее зарезали в их с Сидом общем номере. Сиду было предъявлено обвинение в убийстве. Он выпил накануне столько, что ничего не помнил, и теперь прокуратура готовила процесс по косвенным уликам. Сид сидел в следственном изоляторе и ждал предъявления обвинения.
Вивьен хотела как можно скорее поехать к нему.
Один в полицейском участке Нью-Йорка, подруга убита. Его положение было невообразимым, и она обязана была быть рядом с ним. Майкл должен взять на себя управление магазином в ее отсутствие. Наконец, она дозвонилась до Малькольма.
– Я сейчас лечу в Нью-Йорк! – сообщила она ему по телефону.
– И что ты там собираешься делать? – спросил он насмешливым тоном.
Она была готова убить его.
– Я поддержу Сида. Если нужно, я навещу его на тюремном острове Райкерс, или где бы он ни находился. Я хочу помочь ему, Малькольм. Это так трудно понять?
– А, теперь я понял, – сказал он с сарказмом. – Ты имеешь в виду, вместе с миссис Беверли?
– Мать Сида? Она там?
– Сегодня приехала в Нью-Йорк. Первым делом она продала свою историю про сына New York Post за десять тысяч долларов. Думаю, у нее теперь куча денег. Если Сид выйдет на свободу, они оба наверняка оторвутся. Приезжай, вы втроем отлично поладите.
Вивьен озадаченно замолчала, что снова заставило Малькольма смеяться.
– Почему бы и нет, Вив? Это будет весело.
Она осталась в Лондоне. Продолжила заботиться о бизнесе, ждала новостей. В какой-то момент появилось известие, что Сида выпустили под залог.
Существовал ряд косвенных улик, которые не дали возможности осудить его сразу, хотя все еще выглядело так, как будто именно он совершил преступление.
Вивьен подумала, что немыслимо, если его осудят и посадят в Райкерс Айленд на всю жизнь. Учреждение было печально известно своей жестокостью. Она снова подумывала о том, чтобы полететь в Нью-Йорк, но у нее не было особого желания встречаться с матерью Сида, чья репутация психически неуравновешенной опережала ее. Когда Вивьен услышала, что Сид находится в реабилитационной клинике, она на время успокоилась. Возможно, все еще обернется к лучшему.
В это время она почти не общалась с Малькольмом, чем была совсем не огорчена. Когда он звонил, их разговоры часто перерастали в громкие споры. Однажды он совсем вышел из себя, потому что она продала Линде Штайн, одному из менеджеров Ramones, один из самых дорогих дизайнов одежды – зашнурованную черную парашютную рубашку с
