подходящими брюками для бондажа. Он был в состоянии войны с
Ramones, поскольку они обвиняли их в том, что сами изобрели панк, а
Sex Pistols украли их идеи. Несколько минут он кричал на Вивьен по телефону, как она посмела пустить Линду в магазин, а потом просто повесил трубку.
Для прессы убийство Нэнси и распад группы были одним большим цирком. Джонни Роттен тем временем присоединился к бесконечной цепочке людей, которые подали в суд на Малькольма. Вивьен потеряла счет искам. Все погрузилось в хаос, и девиз Малькольма «Нажива из хаоса» превратился в полную противоположность.
Вскоре после того, как Сид добровольно поступил в реабилитационную клинику в феврале 1979 года, в холодное, неуютное зимнее утро дверь бутика распахнулась, и в него ворвался Майкл. Вивьен сразу поняла, что что-то случилось. Его лицо было мертвенно бледным, и он держал газету в руке.
– Что случилось? – спросила она в испуге. – Говори же!
Он молча поднял газету. Это была Sun, и на первой странице огромными буквами красовался заголовок: «Сид Вишес мертв». Вивьен почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Это должно быть какое-то ложное сообщение. Это невозможно. Сиду не было и двадцати двух лет.
Она вырвала газету из рук Майкла. «Звезда панк-рока Сид Вишес мертв», – было написано там. Его нашли в квартире на Гринвич-Виллидж. Не было сомнений, он действительно был мертв.
Под заголовком красовалась фотография Сида в профиль. По данным Sun, это была последняя фотография, сделанная с ним в нью-йоркском суде. Вивьен провела по ней пальцем. О, Сид. Если бы она только поехала к нему.
Через несколько недель после смерти Сида, 3 мая 1979 года, правящая Лейбористская партия была отстранена от власти, и к власти пришла премьер-министр от консерваторов Маргарет Тэтчер, которая выступала за радикальное изменение политического курса: лишение профсоюзов власти, приватизации государственных предприятий и дерегулировании экономики. И, конечно же, именно рабочий класс должен был заплатить цену за эту новую политику.
Слишком быстро Вивьен поняла, что все, за что они боролись, теперь будет подавляться еще более жестко. Это было отчаяние. Вивьен думала, что все это каким-то образом связано со смертью Сида. С газетой в руке она сидела в магазине и читала, что новое правительство планирует делать со страной в дальнейшем, когда вошла покупательница и с любопытством огляделась. Не подросток, не панк, а хорошо обеспеченная женщина, у которой явно была страсть к моде. Она потянулась к одним из брюк для бондажа и с восхищением осмотрела их. Затем она заметила оценивающий взгляд Вивьен.
– Здравствуйте! – сказала она с улыбкой. – Я в восторге от ваших брюк, да и вообще от всего в вашем магазине.
Вивьен слегка выдавила улыбку в ответ и снова повернулась к газете.
– Вы видели последний Vogue? – спросила женщина.
– Что еще за новости? Нет. А что?
– Там модель с вашей прической ежиком, представляете? У нее торчащие во все стороны нагеленные пряди, прямо как у вас! Никто больше не может вас игнорировать, миссис Вествуд. Вы должны быть в восторге! Теперь вас копирует даже Vogue.
– Ах. И с чего бы мне быть в восторге?
Покупательница, казалось, растерялась.
– Потому что вы победили. Вы атаковали систему, и теперь вы на самой вершине.
Вивьен лениво бросила газету на прилавок.
– Мы не атаковали систему, – возразила она. – Ей сейчас лучше, чем когда-либо.
– Но… Вы никогда не лезли за словом в карман. Никогда.
– И чего мы этим добились? Мы навлекли на себя ненависть улицы. Газеты писали возмущенные статьи. Но это ничего не меняет в том, что мы не представляем никакой опасности для тех, кто наверху. Напротив. Мы даже сделали рекламу системе.
– Рекламу? – ошеломленно спросила она. – Каким образом?
– Если бы наша страна не была такой свободной и демократической, то и молодежного движения такого быть не могло, по крайней мере, так они это выставляют.
Панк был всего лишь трендом, политическое заявление, стоящее за ним, больше никого не интересовало. Власть истеблишмента осталась незыблемой. Со смертью Сида у нее было смутное чувство, что она стоит совсем одна на баррикадах революции.
– Панк завоевывает мир, – возразила женщина. – Все прыгают в этот поезд. Движение становится больше с каждым днем.
– Панк мертв. Люди просто еще не знают об этом.
Затем Вивьен со вздохом встала, приняла позу и смахнула пылинку с прилавка.
– Подобрать вам брюки подходящего размера? – спросила она.
Лондон, 16 декабря 1992 года
Бледный свет зимнего утра придавал ее ателье неземное сияние. Одиночество и тишина, царившие в комнатах в этот час, усиливали сказочную атмосферу. Вивьен оглядела рабочие помещения. Рано утром она была еще наедине со своей новой коллекцией, которая обретала форму на стойках, столах и манекенах. Ее сотрудники появятся только через час. Фотография у Букингемского дворца, на которой она показалась без трусиков, вызвала общенациональный скандал.
Вивьен несколько недооценила, насколько высоко взлетит платье, которое своим пышным подолом напоминало платье от Dior. Но она только громко засмеялась, когда увидела фотографию. И теперь все спорили о том, почему именно этой женщине была оказана королевская честь. Как можно было – она была позором страны и ни в коем случае не должна была быть удостоена высокой награды. Королева, однако, как поведала Вивьен сотрудница дворца, была крайне позабавлена тем, что случилось с отсутствующими трусиками. Интересно, увидела ли маленькая Норма фотографию, где бы она сейчас ни была?
Смеялась бы она, как королева? Гордилась бы ли она Вивьен, своей подругой из рабочего класса, которую лично наградила Ее Величество? Кто мог представить во времена Sex Pistols, что однажды Вивьен будет удостоена чести от королевской семьи за свои заслуги? Она, которая открыто бунтовала против страны и ее правящей системы!
После распада Sex Pistols какое-то время казалось, что ее путешествие в мир моды подошло к концу. Слишком долго Вивьен чувствовала себя лишь той, кто воплощает идеи Малькольма. Насколько велик был ее вклад в результаты, она осознала лишь тогда, когда Малткольм окончательно погрузился в свои кино и музыкальные проекты, и она действительно начала принимать все модные решения самостоятельно. Сид, вспоминала она, был первым, кто увидел в ее работе то, чем она была: работу дизайнера. Ах, Сид, подумала она с грустью. Изменилось бы что-нибудь, если бы я тогда поехала в Нью-Йорк? Через некоторое время после его смерти поставщик кожи Вивьен, который утверждал, что он медиум, сказал ей, что Сид связался с ним с того света. Он знал, что ему предстоит умереть. Тогда Вивьен в очередной раз пожелала, что
