упаду с дерева, если потеряю сознание от нехватки кислорода…
Они заговорили, но из-за рева речного потока слова до меня не долетали. Облегчение тут же разжало тиски ужаса на моей груди. Если я их не слышала, то и они не слышали меня. Но стоит ему поднять взгляд, и меня спалят – причем буквально. Кто помешает ему натравить на меня его синую кинжалохвостку? Лунный свет, которому я была благодарна несколько минут назад, теперь стал для меня помехой.
Медленно, осторожно и очень тихо я перебралась из пятна лунного света на соседнюю ветку и спряталась в тени. Что он делал здесь с Имоджен? Они влюбленные? Друзья? Это меня абсолютно не касалось, и все же я не могла не задаться вопросом, не вместе ли они. Ее красота уступала только ее жестокости. Они были охренительно достойны друг друга.
Ксейден отвернулся от реки, ища кого-то взглядом. Начали появляться новые всадники, постепенно собираясь под деревом. Все были одеты в черные плащи и пожимали друг другу руки при встрече. И у каждого из них была метка отступника.
Мои глаза расширились. Я насчитала почти два десятка человек: несколько третьекурсников и пара кадетов второго курса, но остальные были первогодками. Я знала правила. Отмеченные не имели права собираться группами больше трех человек. Они совершали преступление, караемое смертной казнью, просто будучи вместе. Очевидно, это было какое-то собрание, и я почувствовала себя кошкой, цепляющейся за ветки дерева, под которым кружат волки.
Их встреча могла быть совершенно безобидной, верно? Может быть, они просто скучали по дому, как кадеты из провинции Моррейн, по субботам собиравшиеся у ближайшего озера, потому что тосковали по океану.
Или, может быть, они намеревались сжечь Басгиат дотла и закончить то, что начали их родители.
Я могла сидеть наверху и игнорировать их, но мое бездействие, мой страх привели бы к гибели людей, если они замышляли что-то опасное. Было бы правильно рассказать об этом Даину, но я даже не слышала, о чем они говорили.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Живот скрутило. Надо было подобраться ближе.
Оставаясь на противоположной стороне ствола и прячась в спасительной тени, я спустилась, задерживая дыхание и пробуя каждую ветку ногой, прежде чем перенести на нее свой вес. Их голоса все еще заглушала река, но я слышала самого громкого из них, высокого темноволосого парня с бледной кожей, чьи плечи были вдвое шире, чем у любого из первогодков. Кажется, он был кадетом третьего курса… и стоял сейчас лицом к лицу с Ксейденом.
– Мы уже потеряли Сазерленда и Луперко, – сказал он, но я не смогла разобрать, что ему ответили.
Чтобы яснее различать слова, следовало спуститься на две ветки ниже. Мое сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из-под ребер. Я была так близко, что любой из них мог меня увидеть, если бы присмотрелся. Ну, кроме Ксейдена, поскольку он стоял ко мне спиной.
– Нравится тебе это или нет, но нам придется держаться вместе, если хотим дожить до выпуска, – сказала Имоджен.
Один небольшой прыжок вправо, и я могла бы сполна отплатить за то, что она сделала с моим плечом. Я могла бы ударить ее ногой по голове.
Но свою жизнь я оценила выше мести, и поэтому держала ноги при себе.
– А если узнают, что мы встречаемся? – спросила первокурсница с оливковой кожей, скользя взглядом по членам собрания.
– Мы занимались этим два года, и никто не узнал, – ответил Ксейден, скрестив руки и прислонившись спиной к ветке справа от меня.
– Они не догадаются, пока кто-нибудь из вас не расскажет. А если расскажете, я об этом узнаю.
Угроза в его тоне была очевидна.
– Как сказал Гаррик, мы уже потеряли двух первокурсников из-за их собственной небрежности. В квадранте всадников нас всего сорок один человек, и мы не хотим терять никого из вас, но это произойдет, если вы не позаботитесь о себе. Обстоятельства всегда против нас, и поверь мне, любой другой наваррианец в квадранте будет искать причины, чтобы назвать тебя предателем или заставить потерпеть неудачу.
Все забормотали, соглашаясь, и мое дыхание перехватило от силы убеждения в его голосе. Проклятье, я не хотела находить в Ксейдене Риорсоне ничего, достойного восхищения, и все же он был раздражающе восхитителен.
Должна признать, если бы старшекурснику высокого звания из моей провинции было бы не наплевать, выживут или умрут остальные его земляки, это было бы неплохо.
– Скольким из вас предстоит отнести свои задницы на маты и биться там за свою жизнь? – спросил Ксейден.
В воздух взлетело четыре руки. Я заметила, что взлохмаченный блондин-первокурсник, стоявший со скрещенными руками в пятне лунного света, не поднял руку. Он был на голову выше большинства остальных. Лиам Майри. Его определили во второй отряд Хвоста в нашем крыле, и он уже считался лучшим курсантом этого набора. Лиам практически перебежал парапет и разгромил всех противников в первый день спаррингов.
– Дерьмово, – выругался Ксейден, и я бы все отдала, чтобы увидеть выражение его лица в тот момент.
Большой парень – Гаррик – вздохнул.
– Я научу их.
Теперь я узнала его. Лидер секции Пламени в Четвертом крыле. Мой непосредственный начальник, выше Даина.
Ксейден покачал головой:
– Ты наш лучший боец…
– Это ты наш лучший боец, – мгновенно возразил второкурсник рядом с Ксейденом, ухмыльнувшись.
Он был красив, с желтовато-коричневой кожей, голову его венчало облако черных кудрей. На униформе под его плащом виднелось множество нашивок. А черты лица настолько напоминали Ксейдена, что они вполне могли быть родственниками. Может, двоюродными братьями? Если я правильно помнила, у Фена Риорсона была сестра. Проклятье, как звали парня? Прошли годы с тех пор, как я читала записи, но я сумела припомнить, что имя начиналось на Б.
– Возможно, самый грязный боец, – съязвила Имоджен.
Почти все засмеялись, и даже первокурсники улыбнулись.
– Вэйнитель побери, скорее, безжалостный, – добавил Гаррик.
Все кивнули, в том числе Лиам Майри.
– Гаррик наш лучший боец, но Имоджен вполне может сравниться с ним, и она намного терпеливее, – отметил Ксейден.
Забавно, она не показалась такой уж терпеливой, когда ломала мне руку.
– Итак, каждый из вас возьмет двух учеников. Группа из трех человек не привлечет нежелательного внимания. Что еще вас беспокоит?
– Я не могу в этом участвовать, – сказал неуклюжий первокурсник, неловко сводя плечи и поднося тонкие пальцы к лицу.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Ксейден резким голосом.
– Я не могу в этом участвовать.
Невысокий кадет покачал головой:
– Смерть. Бой. Вот это все.
Его голос становился выше с каждой фразой.
– Парню сломали шею прямо у меня на глазах в день оценки! Я хочу домой! Ты можешь помочь мне с этим?
Все головы повернулись к Ксейдену.
– Нет, – Ксейден пожал плечами. – Ты не выживешь. Лучше прими это сейчас и больше не отнимай у меня время.
Я с трудом подавила удивленный вздох, а некоторые другие в группе даже не пытались сдержаться. Какой же. Он. Мудак.
Первогодок выглядел пораженным, и я не могла не сочувствовать ему.
– Это было немного грубо, кузен, – сказал второкурсник, немного похожий на Ксейдена.
Ксейден поднял брови:
– Что ты хотел услышать, Боди?
Он склонил голову набок, его голос звучал ровно и спокойно:
– Я не могу спасти всех, особенно тех, кто не хочет работать, чтобы спасти себя.
– Блин, Ксейден. – Гаррик потер переносицу. – Ты, конечно, нашел способ подбодрить.
– Если им нужны гребаные ободряющие речи, то мы оба знаем, что до дня выпуска они просто не доживут. Давайте по-честному. Я могу взять вас за руки и надавать кучу дерьмовых пустых обещаний, что все справятся, чтобы вы спали спокойно, но, по моему опыту, правда гораздо ценнее. – Он повернул голову, и я могла только предположить, как он смотрит на паникующего первогодка.
– На войне гибнут люди.
