на несколько дней, пока мы не доберемся туда, куда едем.
Я вижу, что эта информация пробуждает в ней интерес, но она не задает вопросов, а лишь быстро кивает и начинает закидывать товары внутрь. Мы ходим вверх и вниз по заброшенным рядам бок о бок. Как только тележки заполняются продуктами длительного хранения — консервами, протеиновыми батончиками, водой и прочим, — я направляю нас обратно к товарам первой необходимости. Ру берет туалетную бумагу, а я приседаю на корточки и осматриваю широкий ассортимент средств женской гигиены, которые могут ей понадобиться. Вариантов слишком много, но вместо того чтобы спросить, что именно ей нужно — потому что я хочу сделать это сам, — я начинаю закидывать по одной упаковке каждого вида в уже переполненную тележку.
— Э-э, если только ты не знаешь какого-нибудь другого многоцелевого применения для них, то они нам не понадобятся, — говорит она, замечая, что я делаю.
— Почему нет? — в замешательстве спрашиваю я, поднимая коробку с какими-то блядскими «супер»-тампонами.
— Ну, у меня не было месячных с тех пор, как мне поставили спираль четыре года назад.
— Что, блядь, за спираль? И куда ты ее ставишь? — Я щурюсь, сканируя ее тело, словно могу найти ответ где-то на ней.
— Противозачаточные, — вздыхает она, закатывая глаза; она забирает коробки и забрасывает их обратно на полку. — И их вводят… ну, знаешь, внутрь тебя.
— На самом деле, не знаю. Вводят куда? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней и пригвождая ее своим взглядом. Судя по розовому румянцу на ее щеках, я знаю, что она собирается сказать, еще до того, как она это произносит.
Ее смущение быстро перерастает в раздражение в качестве защиты; она вытягивает шею, чтобы встретить мой взгляд в лоб, как маленький зверек, смотрящий в глаза хищнику.
— Туда, куда тебя это не касается, мудак.
Схватив ее за поводок и дернув, чтобы сократить расстояние между нами, я прижимаю ее к своему телу и надвигаюсь на нее, заставляя грубо врезаться спиной в полку позади.
— Я бы сказал, это касается меня в огромной степени, детка.
Любая язвительная ответка умирает у нее на языке, когда что-то с грохотом падает на пол в нескольких рядах от нас, вырывая нас из нашего интимного момента.
— Чт-что это было?
— Тшшш, — шепчу я, хватая ее и пряча себе за спину. Я медленно поворачиваюсь по кругу, осматривая концы рядов в поисках того, что — или кто — издал этот звук. Лед скользит по моей коже, когда я слышу это. Низкое, хриплое рычание становится громче, ближе к нам, но мы их не видим. — Нам нужно, блядь, возвращаться к грузовику, пока они нас не заметили.
— Хватай тележки и пошли, — шепчет она в ответ; паника сквозит в ее голосе и в том, как она цепляется за мою рубашку, словно за спасательный круг.
— О, ебать! Это реально, блядь, происходит, да? — говорит Ру, паникуя и задыхаясь, пока закидывает награбленные припасы в кузов грузовика.
Разберем всё позже. Сейчас нам нужно уносить отсюда ноги.
— Ага.
Хотел бы я сейчас сказать какие-нибудь мудрые слова для нас обоих, но я понятия, блядь, не имею, как всё это возможно и как это объяснить. Всё, что я знаю, это то, что какие-то реально мертвые уебки гуляют по шестому ряду, как в обычный день шопинга.
Я больше ничему не доверяю. Чего доброго, мне скоро скажут, что вампиры и единороги, блядь, захватывают мир.
Двери грузовика захлопываются в тот самый момент, когда ходячие трупы вываливаются на парковку.
— Жми, жми, жми!
Я не теряю ни секунды, завожу двигатель и давлю по газам. Колеса секунду буксуют на месте, прежде чем мы срываемся, как ракета, с дрифтом вылетая на главную дорогу, ведущую из города.
— Как так вышло, что ебаный продуктовый кишит мертвецами, а в закусочной всё шло своим чередом? В этом нет никакого смысла! — кричит Ру, вцепившись в спинку своего сиденья, чтобы увидеть то, что я вижу в зеркале заднего вида. Пока мы несемся по дороге, из леса выходит всё больше мертвецов.
— Пристегни свой ебаный ремень, — рычу я; в моем собственном голосе сквозит паника, которую я сам не узнаю. — Я увожу нас отсюда.
ГЛАВА 19
Ру
Внезапно оказаться похищенной и отправиться в ебаную поездку против своей воли — наименее интересное из того, что случилось со мной за эту неделю.
Призрак выбит из колеи, почти в панике. Его тон убивает на корню любую колкость, которую я обычно бы ему бросила; я слушаюсь его, разворачиваюсь, натягиваю ремень безопасности и защелкиваю его. Сердце колотится в груди, когда в боковом зеркале я вижу, как всё больше мертвецов вываливается на дорогу, удаляющуюся позади нас. Мне хочется запаниковать. Свернуться в клубочек на полу и закрыть глаза. Но нельзя. Нужно оставаться в сознании и начеку.
Закрыв глаза, я делаю ровный вдох. Соберись, сучка! Ты в безопасности. Ага. Конечно. Безопасность — это просто красивая иллюзия, в реальность которой люди сами себя заставляют верить. Никто и никогда не защищен от реалий жизни.
Жизнь — это сука, которая ловит кайф от того, что бьет тебя по яйцам просто смеха ради. Красивые белые заборчики и пожизненные долги не делают место домом. Дом — это найти того, с кем проходить через этот цирк с конями становится чуточку легче, потому что он рядом, несмотря ни на что. Я думала, что нашла такого — одного на миллион, — соседского мальчишку, с которым тяжелые времена переживались немного проще. Но он ушел, как и все остальные в моей жизни. Бросил меня выживать и разбираться со всем этим в одиночку.
Не знаю, найду ли я когда-нибудь снова кого-то подобного, но Призрак… он не так уж плох в критической ситуации. Он успокаивает меня, когда накатывает паника, и защищает, даже если сам этого не осознает. Может, он меня и похитил, но я без тени сомнения знаю: он хочет, чтобы я была в безопасности.
Резкий писк радиоприемника прерывает мои мысли, я разлепляю глаза и вижу, как Призрак прибавляет громкость. Сигнал экстренного оповещения заполняет кабину грузовика, и я, затаив дыхание, жду, что там скажут.
Экстренное сообщение:
Местные власти в вашем районе сообщают, что тела зараженных оживают после смерти и нападают на живых. Не пытайтесь приближаться к этим телам или задерживать их, так как они считаются крайне опасными и высокозаразными. Центр по контролю и профилактике заболеваний настоятельно рекомендует: оставайтесь в помещениях. Не контактируйте с теми, кто мог подвергнуться воздействию вируса.
