стало жаль её, и Пётр произнёс примирительно:
– Хорошо, пусть это будет нашей тайной.
У Наташи повеселели глаза, она почувствовала, что тяжёлый груз свалился с её плеч. Чтобы сменить тему разговора, спросила:
– Далече ли мы плывём?
– На левый берег Енисея, в Зотино, к моей маме.
– Как звать твою матушку?
– Эмма Павловна.
– Какое странное имя, у нас в ските таких имён не дают, – произнесла Наташа, разглядывая Петра. Ей нравилось в нём всё: красивое лицо, русые волосы, мускулистая фигура. В знак благодарности за заботу ей захотелось сказать ему что-то приятное.
– Петя, ты, наверное, очень хороший человек.
– Почему ты так считаешь?
– Мне подсказывает моё сердце, я буду тебе верной женой.
– Спасибо, я буду тебе платить тем же.
Они замолчали, понимая друг друга. Так порой поступок в жизни людей играет большую роль, чем десятки лестно сказанных слов.
Енисей их встретил неласково. Северный ветер катил по его поверхности против течения длинные волны. В устье Вороговки её течение, сталкиваясь с набегающими волнами, образовывало толчею, похожую на кипящий котёл.
– Держись за борта руками и не наклоняйся в стороны, – сказал Пётр. – Обласок никогда не перевернётся, если мы сами не опрокинем его.
Он сильными гребками преодолел толчею и вывел лодку между двумя бегущими волнами. Круговым движением весла развернул его нос против набегающей волны. Обласок поднялся на волну и плавно скатился с неё.
В глазах Наташи появился испуг, ей никогда не приходилось плавать по Енисею в такую погоду. Чтобы успокоить и ободрить её, Пётр сказал:
– Теперь нам придётся покачаться на волнах, как в детской колыбели. Течение попутное, так что доберёмся до того берега благополучно.
Его уверенные слова успокоили Наташу.
– Мне с тобой не страшно даже погибнуть.
– Зачем погибать? Нам предстоит счастливая жизнь.
Наташа больше не отвлекала Петра разговорами, она видела, как он сосредоточенно наблюдал за приближающейся волной, поворачивал на неё облас, а скатившись вниз, усиленно грёб к противоположному берегу.
Под левым берегом Енисея ветер не чувствовался, волны утихли, Пётр, расслабившись, перестал грести, пустив обласок на волю течения.
– Вон за тем изгибом реки откроется Зотино, – произнёс Пётр, кивнув головой в сторону берега.
– Я боюсь повернуться, – сказала Наташа. – Хорошо бы мне пересесть лицом вперёд.
– Это не сложно сделать, я сейчас пристану к берегу, и ты пересядешь.
Он повернул лодку в сторону песчаной косы, она с разгона выскочила на отмель, заскрипев днищем по песку. Наташа выскочила на берег, потянулась, подняв руки над головой, разминая уставшее тело от длительного сидения в одной позе. «Какая она стройная и красивая», – подумал Пётр. Ему захотелось выйти на берег и обнять её, но он не стал торопить события.
Наташа нагнулась, упёрлась руками в нос лодки и попыталась столкнуть её в воду, но она не двигалась с места.
– Сейчас я тебе помогу, – произнёс Пётр.
Девушка выпрямилась, подумав, что он сойдёт на берег и они вместе столкнут долблёнку. Вместо этого Пётр начал раскачивать обласок с борта на борт, а ей крикнул:
– Теперь толкай.
Наташа навалилась на лодку, и она легко сошла с песчаного берега и закачалась на воде.
Усевшись удобно на мягкое место, она увидела другую картину: перед её взором открылась вся ширь Енисея, по которому вдали от берега бежали волны с белыми гребешками. За береговой песчаной косой зелёной полосой тянулся лиственный лес.
В это время Пётр думал: «Мы вовремя пересекли реку, ветер усилился и гонит по Енисею высокие волны. Видимо, Бог был милостив к нам».
За поворотом реки открылся мыс, на котором чернели деревянные домики с постройками.
– Вот в этом посёлке я живу, – сказал Пётр. – Когда-то это был большой посёлок. После пожара население намного сократилось. Недавно в Ворогово восстановили работу леспромхоза. С появлением тяжёлой техники появилась возможность заготавливать лес за болотами, где лес остался нетронутым пожаром.
– Пожар уничтожил скит, в котором я родилась. Там похоронена моя мама, – грустно произнесла Наташа.
– Для тебя, Наташа, слова «леспромхоз» и «Ворогово», наверное, ничего не значат? – вновь обратился Пётр к ней.
– Зря ты думаешь, что я тёмная лесная отшельница, – впервые возразила ему она. – От нашего скита есть прямая тропа через тайгу, которая выходит к берегу Енисея против Ворогово. По ней всего половина дня хода. Там спрятана лодка, на которой отец плавал в Ворогово для сдачи пушнины. Он много мне рассказывал про жизнь людей в этом посёлке, привозил книжки, которые я тайком читала.
Шли семидесятые годы двадцатого века. Цивилизация разными путями проникала в скиты, затерянные в таёжной глуби. Достаточно вспомнить семью староверов Лыковых, которых обнаружили геологи в горах Хакасии.
Пётр был приятно удивлён её речью. Он причалил к песчаной косе под высоким берегом, по которому поднималась вверх хорошо натоптанная тропа. На косе лежали дюралевые и деревянные лодки, перевёрнутые днищами вверх. Он подтащил свой облас к толстому стволу дерева-утопленника, замытому песком, от которого по косе тянулась толстая цепь, прибитая костылями, затем вынул из носовой части долблёнки цепочку и пристегнул её небольшим замком к цепи. После этого посмотрел на Наташу счастливыми глазами, взял её за руку и сказал:
– Пойдём знакомиться с моими матушкой и отцом.
Она безропотно пошла за ним, думая, как её встретят незнакомые люди, как у неё сложатся с ними отношения. Свою мать она почти не помнила. Та скончалась, когда Наташа была ещё маленькой.
Они поднялись по крутому косогору, прошли по улице и остановились около калитки в невысоком заборе, возле которого стояла лавочка. За забором росла черёмуха, за ней виднелся дом с голубыми рамами.
Открывая калитку, Пётр произнёс:
– Вот мой дом, здесь я живу, проходи!
Поднявшись на высокое крыльцо, миновав сени, Наташа вслед за Петром вошла в горницу. Прежде всего она увидела в переднем углу икону Божьей Матери с Младенцем на руках. Точно такая икона висела в доме её отца. Она впилась глазами в икону, не замечая женщины в комнате. Перекрестилась двумя перстами, отвесила земной поклон и произнесла:
– Мир дому вашему.
Эмма с любопытством наблюдала за незнакомкой и думала, что это за представление. Главное представление для неё началось через минуту, когда сын, обратившись к ней, произнёс:
– Мама, это моя жена, Наташа.
Только теперь Наташа повернула голову к Эмме, и их глаза встретились. Обе молча смотрели друг на друга. Наташа первая отвела взор, поклонившись будущей свекрови. Эмма, придя в себя от неожиданного заявления сына, всплеснула руками и спросила:
– А как же Татьяна?
– При чём здесь Татьяна? Я ей никаких обещаний не давал, в любви не объяснялся.
– В
