что в детстве пять раз прочитала «Робинзона Крузо» и поняла, как тотальное человеческое одиночество может быть супер-ярко и увлекательно. И с тринадцати лет она научилась при всяких своих проблемах закрывать стеклянную дверь и уходить на свой остров, где она полная владычица морская и земная.
— И что тебя тут поразило?
— То, если бы парень сказал, что он любит одиночество, я бы и ухом не повел. Сам такой. Но чтобы молодая симпатичная девушка вдруг не боится и любит одиночество, я прямо в осадок выпал. Сейчас с ее подачи и сам научился уходить на такой остров за стеклянную дверь. Очень классно, между прочим.
— А на Жорку и Еву романтики совсем не осталось?
— Наоборот прибавилось. Помнишь, год назад башни в Нью-Йорке грохнули?
— Да, Жорка рассказывал, как вы с пистолетиками бросились нашим танкам и бэтээрам помогать против натовских ракет.
— А он не сказал, что с нами еще два наших куратора были.
— И что?..
— И ничего. Просто никто из нас пятерых не стал словесную муть нести. По законам Голливуда надо было о семьях и родных переживать или хотя бы в какой-то главный штаб мчаться, а мы просто ехали с колонной танков со своими стрелялками и молчали. Я прямо потом наших кураторов страшно зауважал, ну и Жорку с Евой до кучи.
Даниловна для еще большей серьезности глотнула из бокала шампанского:
— У меня к тебе важный разговор.
Он (с внутренним вздохом) был весь внимание.
— Я хочу в вашу команду, — просто объяснила она.
— В смысле, в Питер? — уточнил он.
— Могу и здесь, если скажешь. Жорка намекнул, что ты можешь и в Москву переместиться. Ты же его пристроил, пристрой и меня. Ну Алекс, мне это вот как надо! — Она чиркнула себя по шее. — Иначе, ей-богу, сопьюсь. Или еще что. И ты будешь виноват. Ну придумай. Как с этим отелем или с этими бандитами придумал.
— Мне нужно суперважное российское военное изобретение с тупиковым результатом, чтобы я мог его перекинуть матрасникам, а они бы затратили пару миллиардов тугриков и два-три года ничего бы не достигли.
— Где я тебе такое возьму?
— Очень просто, активно включись в тусовку генеральских детей. В Питере я на эту информацию могу выйти через пять-шесть рукопожатий, ты в Москве в такой тусовке выйдешь за два-три рукопожатия.
— У меня такая тусовка была в Бостоне со Стивом — и ничего не вышло.
— Тем более у тебя уже и опыт есть, — констатировал Алекс. — Ладно, с твоего разрешения займусь текущим шпионством, а то ЦРУ расстроится — зря мне жалованье платит. — И он потянулся за мобильником, лежащим где-то на полу в кармане джинсов, а потом вышел с ним на кухню, прикрыв за собой дверь.
Босс «Элиса» на звонок отозвался сразу, видимо, это был «горячий телефон».
— Я тот самый художник с теми шаржами, — представился Алекс. — Майор ранен и под наблюдением, нужный клиент тоже ранен, но ушел. Очень нужно встретиться с вами.
Аникеев не возражал, назначил встречу в Филевском парке через два часа.
7
Они встретились в парке недалеко от главного входа. Главного босса холдинга «Элис» сопровождали два охранника.
— Оружие есть? — вперед вышел тот, у кого было лицо поумнее.
— Конечно, — чиркнув молнией ветровки, Алекс показал засунутый за пояс «Глок».
— Пока отдай.
— Не, не, не, — Копылов чуть подался назад, руками показывая и первому и второму секьюрити не приближаться к нему ближе, чем на два метра.
— Нил, спокойно, — осадил Аникеев ретивого старшого.
Отельер с трудом узнал в грузном постаревшем олигархе того приятного господина, чье парадное фото рядом с Ельциным видел когда-то в кабинете Лавочкина.
— Ну здравствуй, карикатурист, меня тоже не подпустишь в свою безопасную зону.
Не зная, что ответить, Алекс лишь неловко передернул плечами. Они прошли по аллее в глубь парка к виднеющимся скамейкам. Нил подошел к сидевшей на скамеечке парочке и что-то им сказал, те послушно встали и поспешили прочь. В десяти метрах стояла другая скамейка, с которой мужик с банкой пива тоже был изгнан. Так охранники и расположились: Нил на скамейке впереди, другой — стоя по аллее позади.
— А продай талант, докажи, что ты это ты. — У Аникеева в руках была прозрачная папочка, он достал оттуда лист бумаги и ручку и протянул их Алексу. — А то у меня тот рисунок сгубился, копию хочу.
Тест был почти неподъемный, поди вспомни сейчас лик Скамейкина-Лавочкина, да и лицо Ельцина Копылов уже слегка подзабыл. Но не отступать же. Главное, композицию и свои издевательские надписи он помнил хорошо. В общем, две минуты — и копия прежней карикатуры была готова.
— Милое дело. — Аникеев засунул рисунок в папочку. — Я слушаю.
— Состоялась перестрелка, двое на двое, все четверо были ранены. Хороших спасли бронежилеты, один плохой в госпитале в коме, главный же Плохиш ушел.
— Очень понятно рассказываешь. Что требуется от меня?
— Допуск к вашим возможностям.
— Каким именно?
— Нужен полиграф, полное сотрудничество вашей службы безопасности и все те бумаги, чьи копии были переданы товарищу майору.
— Полиграф зачем?
— Проверить на нем некоторых ваших секьюрити, что были уволены с Плохишом.
— Ты один этим будешь заниматься?
— Можно вдвоем, например, с ним, — Алекс указал на ерзавшего на соседней скамейке Нила. — Плюс машина, квартира и стандартные жучки, естественно.
— А майор сказал, что надо делать, когда Плохиш найдется?
— Сказал.
— И сделаешь?
— А то!
Аникеев с минуту задумчиво рассматривал Копылова.
— Нил, подойди!
Старшой подошел.
— Как, по-твоему, этот молодой человек способен на что-то стоящее?
— Я его помню, как он пыжился у нас тогда в кабинете у Лавочкина. Грибаев и Смыга, похоже, тоже его рук дело. Думаю, способен.
— Готов поступить в его полное распоряжение?
— Если будет выпендриваться, в морду от меня получит. А так готов.
— Вот и славненько. Еще ему нужны машина, квартира, полиграф и другой реквизит. Я думаю, для тебя это не проблема.
— Наверно, и деньги на дополнительные служебные расходы, — усмехнулся Нил.
— Точно, — согласился Алекс. — А будешь выпендриваться, и ты в морду получишь.
Все трое весело с симпатией друг к другу рассмеялись.
8
От парка он поехал на другой конец города к Зое Михайловне Гущиной. Подруга Зацепина была на работе, но смогла на полчаса выйти из офиса, дабы пообщаться с Алексом в ближайшем кафе.
— Я и не сомневалась, что и ты во все это дело будешь повязан, — было первое, что она сказала после поцелуя в щечку.
Он ответил не сразу, стараясь угадать правильную интонацию. Когда-то очень хотел, чтобы Вера своим поведением копировала спутницу дяди Пети. Результат есть: и Зоя и Вера резко послали своих
