Читаем без скачивания Одна минута славы - Анна Михалева

— И завтра в Доме художника собирается целая тусовка, Аркадий Борисович хотел прийти. Я ему о вас рассказывала, и статьи показывала. Многие ему нравятся. Он мне так и сказал — статьи об искусстве вполне возможно помещать в наш раздел культурной жизни.

— А когда он собирается? — Рыбка попала в сети. У него не было выхода!

— К трем. Да, точно к трем. У него как раз закончится совещание, он и поедет. Если хотите, я вас познакомлю.

— Я очень постараюсь. Правда, придется отменить лекцию, но…

— Господи, Игнат Робертович, дело того стоит! — заверила его Алена на прощание, с трудом представляя, что будет с несчастным профессором, когда вместо датской живописи и Борисыча она познакомит его с теткой Таей и акварелью дяди Васи.

«Раз уж вспомнила о ноже, то снова забыть о нем было бы просто свинством», — подумала она, заходя в книжный магазин — в конце концов, еще неизвестно, как там завтра сложится у тетки Таи и Игната Робертовича, видимо, пока рано навсегда забывать о неправильных глаголах. Да и для себя неплохо их все-таки выучить, мало ли что. На метод Игната Робертовича она как-то не надеялась. Хотя бы потому, что сидеть и придумывать примеры у нее нет времени. Хорошо, что сегодня успела сдать статью. Если ее расследование и дальше пойдет такими темпами, то даже на основную работу времени не останется, что уж говорить об английском языке.

Она зашла в отдел образовательной литературы и углубилась в изучение пестрых обложек.

— Здравствуйте. — В голосе, прозвучавшем у самого ее уха, звучала сдержанная радость.

Она обернулась:

— Надо же! Когда-нибудь это должно было случиться. В городе всего одиннадцать миллионов жителей, невозможно не натолкнуться на знакомого следователя! Здравствуйте, Вадим. Можно к вам неофициально обратиться, мы же не в кабинете? — Она одарила его лукавым взглядом из разряда тех, которыми одаривала Борисыча, когда он брюзжал на тему ее халатного отношения к своим обязанностям. В общем, вполне профессионально улыбнулась парню.

Тот оценил:

— А вы забавная.

— Забавными бывают шимпанзе в зоопарке, — Алена сдвинула брови и надула губки, демонстрируя обиду, которую можно приглушить, если отсыпать воза два отборных комплиментов.

— Не в том смысле, — Терещенко не умел общаться с дамами. Он смутился. — Я хотел сказать, что вы, кажется, не собираетесь меня бить, а ведь когда мы с вами распрощались, я был уверен, что при следующей встрече обязательно накинетесь на меня с кулаками.

— Не знаю, какие у вас в МУРе обычаи, но воспитанные девушки с кулаками на мужчин не кидаются. — Она мучительно раздумывала, родит ли ее показная обида хотя бы что-то в виде комплиментов или стоит прекратить бессмысленную игру и говорить на нормальном человеческом языке, без ужимок, благо тема для разговора имеется.

— Я не ожидал вас встретить в книжном магазине, — честно признался он, — тем более в отделе образовательной литературы.

— Да я так, по ошибке зашла, — съязвила она. — Я вообще, кроме детективов, ничего не читаю.

— А вы все-таки… — хотел он повторить «забавная», но во время осекся, пролепетав: — А, ладно… Так что же вас интересует?

— А вы подрабатываете продавцом?

— Ну, хорошо, хорошо, не буду вам мешать. — Он отошел на шаг и принялся пялиться на учебники по французскому языку, расставленные на соседнем стеллаже. Алена заметила, как он украдкой косит любопытным взглядом в ее сторону. К тому же она смела предположить, что французский его абсолютно не интересует.

— О господи! — Она продержалась минут пять. — Идите же сюда.

Он охотно подскочил. Видимо, действительно французским не увлекался.

— Я ищу пособие по выучиванию неправильных глаголов английского языка, — досадливо оправдалась она. — Теперь ваше ищейское любопытство удовлетворено?!

— Почему ищейское? Простого любопытства не бывает?

— У следователей — не бывает, — многозначительно заключила она.

— А вы учите английский?

Алена кивнула с хмурым видом.

— По какому учебнику?

— Только не нужно втягивать меня в дискуссию про лучший на свете учебник английского. Я не для себя учу.

— А для кого, для дяди?

— Нет, для тети, — она улыбнулась.

— Опять язвите?

— Нисколечко.

— А зачем вашей тете ваш английский?

— Ну, это длинная история. Так вы можете посоветовать какую-нибудь книжку?

— А я люблю длинные истории.

— О’кей, тогда слушайте одну. — Она посмотрела на него испытующе. — Все-таки жаль, что вы не в погонах.

Он выдержал ее довольно нахальный взгляд, даже бровью не повел, из чего она сделала довольно злорадный вывод, что скоро непременно поведет — сразу как услышит, так и поведет.

— Возможно, я и не права, — уклончиво начала она, чтобы все-таки сохранить за Генкой возможность оправдаться. — Но мне кажется, я догадываюсь, кто убил мою соседку и почему.

— Вот как? — Теперь он действительно «повел бровью», в том смысле, что по-деловому насупился, подобрался весь как-то.

— Именно. Хоть вы и старались оказать на меня давление, но я…

— Да бог с вами! Никакого давления я на вас не оказывал. Просто предупредил, что это опасно…

— Тем не менее это предупреждение я расцениваю как давление. Так вам интереснее?

— Еще бы!

— А почему вы усмехаетесь?!

— Я не усмехаюсь, — он развел руками и скорчил предельно сосредоточенную мину.

— Нет, усмехаетесь! Мерзко так хихикаете!

— И не думал я хихикать! Чего вы тянете?!

— Вообще ничего не буду говорить! — обиделась Алена.

— Потому что сказать-то нечего!

— Ага, нечего! — согласилась она и отвернулась к книгам.

— Ну хватит вредничать, вы меня уже до истерики довели. Вот хихикать начал. Это от нервов.

Алена улыбнулась и снова повернулась к нему:

— Хорошо, я скажу вам, а то с ума сойдете. Мне кажется, что виноват Лялькин муж — то есть Генка Харитонов! — Она вздохнула и замолчала.

Он размышлял примерно с минуту, потом кашлянул и спросил:

— Откуда такие дикие выводы?

— Исхожу из фактов, вам неизвестных.

— Огласите, пожалуйста.

— Начнем с того, что, кажется, у него есть еще одна семья!

— Кажется?

— Вы же любите длинные истории?

Алена рассказала ему обо всем, что ей удалось узнать о Генке и его разветвленной личной жизни. Терещенко слушал очень внимательно, даже заинтересованно. Когда же она закончила описывать последнюю встречу с Оксаной и победоносно взглянула на него, он ухмыльнулся:

— А как связать убийство вашей соседки с убийством Инги из Электростали?

— А что, уже нужно связывать?!

— Ну, вы же сами мне говорили, что убийства похожи.

— Во-первых, может быть простое совпадение…

— Это мы сразу исключаем, раз уж вы ведете следствие. Простых совпадений такого рода не бывает.

— Ладно, — кивнула она. Ей польстило, что Терещенко добровольно согласился разделить с ней расследование. — Тогда, может быть, так: Генка подстроил, чтобы все думали, будто кто-то совершил два убийства с целью ограбления. Ведь он знал телефон Инги, мог узнать, где она живет, поехать и убить ее.

— Это самое дикое предположение, которое я слышал за последний год! Более дикое высказал бывший следователь Петров, когда рецидивист Сечкин улизнул от него из мужского туалета.

— Каким же было объяснение? — ворчливо спросила Алена.

— Он предположил, что Сечкин ушел по канализационным трубам.

— Действительно дико… Хотя на то он и рецидивист.

— Дело не в роде занятий Сечкина, а в том, что Петров напился до полусмерти со своим дружком и упустил преступника. Преступнику же не налили, вот он и вылез в форточку.

— Обиделся, значит.

— Можно и так сказать.

— И что же с ним дальше было?

— Поймали в тайге, привезли в Москву, снова посадили.

— Нет, со следователем?

— Что было, то и было, я же сказал — бывший следователь Петров. Так вы считаете, что ваш сосед Генка убил свою жену, потом решил создать себе алиби, поехал в Электросталь и убил еще одну ни в чем не повинную девушку? — Последние слова он сказал, уже корчась от смеха.

— И что такого?! — возмутилась Алена. — Ведь логично же!

— Чего-чего, а логики у вас не отнять, — всхлипнул Вадим.

— Ну и хлюпайте на здоровье! — обиделась Алена и стремительно пошла к выходу. «Черта с два теперь услышишь от меня про съемки роликов и вообще про студию «Степ»!»

— Да подождите же, Алена! — Он догнал ее уже на улице. — Давайте я вас провожу. А то ваши логические рассуждения в конце концов могут и преступника заинтересовать.

— Накаркаете еще! И нечего ко мне подлизываться! — буркнула она.

— А я и не подлизываюсь. Могу я проводить надежду всего следственного отдела?