Читаем без скачивания Одна минута славы - Анна Михалева

— Так, слышала от одного такого же, что у каждого настоящего мужчины должна быть «книжечка холостяка», даже если он и не холостяк вовсе. Вот решила проверить, настоящий ты мужчина или не совсем.

— Господи боже, других доказательств тебе мало! — Он вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую кожаную книжку и вложил ей в руку. — Пожалуйста, проверяй!

С этими словами он толкнул ее в кресло, а сам пошел на кухню включить чайник.

Алена листала книжку. Записи содержали в себе только сухую информацию — это очень походило на Бунина, человека делового, не склонного к сантиментам. То ли дело Сакисян, в его-то книжке встречались весьма откровенные пассажи. Правда, она все-таки пару раз улыбнулась, наткнувшись на пометки типа: «Марина, вестибюль «Редиссон», или «Варя — зеленая юбка».

— У тебя большой выбор! — крикнула она.

— Не больно-то, — отозвался он, — что-то перестало везти. Многие замуж повыходили.

— Н-да… — Она хотела сказать еще что-то едкое, но вдруг замерла и ошарашенно уставилась в одну строчку. В больном горле мгновенно пересохло. Она закрыла глаза, потом снова открыла — запись, сделанная, несомненно, Костиной рукой, никуда не исчезла.

В этот момент он появился в гостиной с подносом в руках. Алена перевела на него округлившиеся глаза. А он как ни в чем не бывало подошел к столику и принялся сервировать его к чаю.

— А откуда ты знаешь Ингу?

Он пожал плечами, не глядя на нее, занятый своим делом.

— Почему бы мне не знать Ингу, если я знаком с Варями и Полинами? А почему ты мои ромашки в вазу не поставила, они же завянут?!

— Ингу, которая жила в Электростали!

— Я же знаю, что ромашки — твои любимые цветы. Пол-Москвы за ними отмотал, а ты даже спасибо не сказала! Не помню я Ингу из Электростали, — проворчал он, не делая пауз.

— Как же не помнишь, когда ты ее телефон записал, вот даже пометил: «Инга, Электросталь»!

— Ну и что, когда это было?!

— Думаю, что недавно, — многозначительно заметила Алена.

Он взглянул на нее и ухмыльнулся:

— А чего это у тебя такое загадочное лицо?

— А то, что эту девушку убили две недели назад.

— Очень жаль, — с чувством посетовал он. — Говорю же, не везет.

— Так, Бунин, быстро вспоминай. Поездку в Электросталь ты не мог забыть!

— Да не ездил я в Электросталь! Вот пристала! Я даже не знаю, где это находится!

— В Сибири!

— Правда? — озадачился он. — В Сибирь я точно не ездил. Откуда же я ее знаю?

— Голова дырявая. Ну, где ты ее нашел?

— С рождения прилагалась к шее.

— Ну, хватит. Лялька познакомила?

— Не вижу связи. — Он сел в соседнее кресло и, сунув в рот печенье, надолго задумался.

Он жевал и молчал. Через пять минут Алена потеряла терпение:

— Ну?!

— Что «ну»! Может быть, и Лялька.

— Значит, с Лялькой ты не только у меня встречался?

— Тебе бы в прокуратуре работать, цены б тебе не было! Вот, вспомнил. Ляльку я до «Мосфильма» подвозил. Ну чего ты щуришься, ничего у меня с ней не было! Я вышел от тебя, встретил ее во дворе. Она опять заговорила о машине, ну, слово за слово, в общем, я подвез ее до «Мосфильма», а там мы как раз девушку встретили. Кажется, ее действительно звали Инга.

— Кажется! — фыркнула Алена.

— Она спросила, не еду ли я в центр. Я ответил, что еду. В общем, захватил ее с собой.

— И тут же занес в свой список.

— А что такого-то? Симпатичная девушка, я же не знал, что ее убьют!

— О чем она говорила с тобой?

— О чем она могла говорить? Глупости какие-нибудь. Симпатичные девушки всегда говорят одни глупости.

— Спасибо на добром слове! Значит, по твоей версии, я либо уродина, либо — дура. Ни то, ни другое как-то не вдохновляет!

— Ой, — поморщился он, — успокойся, ты — исключение. Вот женщины — только и думаете что о своей внешности! А тут человека убили, между прочим!

— И все-таки, может, ты все же вспомнишь, о чем трепался с Ингой?

— Я могу вспомнить пятую строчку на третьей странице из «Евгения Онегина», если сильно напрягусь. Там хоть смысл есть, а вот бессмысленный треп я в голове удержать не в состоянии.

— Хорошо, давай рассуждать логически: зачем она приезжала на «Мосфильм»? Не на съемки, съемки уже прошли, и уж точно не на собеседование или репетицию. И не затем, чтобы поплакаться на тяжелую жизнь — ролик еще не вышел в эфир. Значит, остается только одно — она приезжала за деньгами! Поэтому она напросилась к тебе в машину — ты же приятель Ляльки, значит, более или менее надежный, не ограбишь по дороге.

— А-а, ну точно! — Бунин хлопнул себя по лбу и радостно улыбнулся. — Лялька говорила, что едет за деньгами. Что скоро ей потребуется мой совет при покупке машины. Так и сказала сегодня получу, завтра тебе позвоню.

— Позвонила?

— Нет. Ну, ты же знаешь, что я держу телефон отключенным. Хотя… мы же с ней договаривались, теперь я вспомнил. Она хотела позвонить утром, до девяти, и я, как последний дурак, отвечал на все звонки. Сколько же я пережил в тот день! Думал, встречу твою соседку, уши надеру за необязательность. Как я мог забыть?! Рыбин до сих пор на меня пыхтит.

— По какому поводу?

— Рыбин продавал свою «пятерку», а Лялька хотела купить машину. Я его попросил попридержать, ну, он и отшил надежного клиента, который уже с деньгами к нему подкатывал. А у Рыбина, в свою очередь, наклевывалось купить «Форд» — деньги эти ему позарез нужны были. В итоге, из-за Ляльки твоей он с «Фордом» пролетел, в общем, длинная и трагическая история.

— А потом она не перезвонила?

— Как ты думаешь, сколько времени я в состоянии отбиваться от наседающих любовниц? — возмутился Бунин. — Доехал до работы и выключил телефон к чертовой матери!

— Значит, Лялька передумала покупать машину?

— Это уж я у нее не спрашивал. Наверное…

— А Инга?

— Я что, по-твоему, магазин подержанных автомобилей? На кой черт мне еще с Ингиной машиной хороводиться?

— Да ты не понял, — усмехнулась она, — может, вспомнишь, Инга ничего про деньги не говорила? Или, может быть, призналась, что боится кого-нибудь?

— Ну да! Чего не сболтнешь в шутейном разговоре!

— Но если бы ты знал про деньги, то по логике выходит, что мог бы и убить… — вслух подумала Алена.

— Иди ты к черту со своей логикой! — рассмеялся он. — Зачем мне это нужно?!

— Откуда я знаю, зачем тебе деньги!

— Ладно, пей лучше чай, — он подал ей чашку и широким жестом обвел сервированный стол. — Видишь, как я для тебя стараюсь.

— Интересно, как ты будешь ко мне относиться недели через две, а может, и раньше, — задумчиво проговорила она и глотнула из чашки.

— Только не говори, что это ты всех убила и мне придется тебе передачи в КПЗ таскать. Не выношу этого заведения!

— Ты знал ведь, что Лялька и Инга снялись в рекламе прокладок?

— Угу… Ну и что из того?

— А если бы я снялась?

— Я бы не стал тебя убивать.

— Я серьезно.

— Я тоже не шучу. Я ненавижу девиц из рекламы. Иногда так раздражают, что убить хочется! И дело ведь не в них, а в частоте повторений, на десятом появлении уже рука тянется к пистолету. Однако тебя, дорогая, я бы убивать не стал. Я бы смотрел и наслаждался. А вообще, замотала ты меня своими разговорами! Я что-то не понял, секс будет?

— Не-а, сегодня у меня голова болит.

— Эй, мы же еще не женаты!

— А при чем здесь это?

— У тебя отговорки, как у жены со стажем. — Он поставил чашку на стол и переметнулся на подлокотник ее кресла. — Скажу тебе, как знаток женского организма со всеми его эрогенными зонами, здоровый секс еще никому не помешал, даже неизлечимым больным.

С этими словами он взял чашку из ее рук и прервал дискуссию страстным и продолжительным поцелуем.

Утром она проснулась одна. Бунин ушел ночью, как всегда, сославшись на привычку спать дома. «Как собака на своем месте», — с особой неприязнью подумала Алена. За два года их вялотекущего романа она уже привыкла за эти Костины воровские уходы презирать и ненавидеть больше себя, чем его, но сегодня с ней что-то случилось. Вернее, ничего такого не случилось, все как и прежде — смятая постель и одиночество, но тем не менее ей вдруг стало не по себе по-новому, будто бы она не просто поняла, что ошибалась, но и признала свою ошибку.

Алена обвела спальню тоскливым взглядом. На комоде в фарфоровой вазе стояли подаренные Буниным ромашки. Вазу отец привез матери из Китая и подарил еще до свадьбы. Алена долго смотрела на вазу и на ромашки и пришла к выводу, что цветы от Бунина оскверняют незапятнанную годами любовь ее родителей, да и вообще, смотрятся они в вазе как-то пошло. Она еще поразмышляла минут пять на эту тему и наконец пришла к революционному решению — пора завязывать с Буниным. Хватит! Ей еще нет и сорока (вообще-то даже и тридцатилетие пока что кажется ей далеким и нереальным будущим), так какого черта она цепляется за вечно ускользающего мужика?