Читаем без скачивания Одна минута славы - Анна Михалева

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он и тут же добавил: — Но это совершенно не объясняет, какого черта вы потащились сниматься именно в рекламе продукции «Тендер»!

— Я что-то никак не пойму, почему вы так переживаете? Вас не устраивает, что я начну вещать про женские гигиенические средства на всю страну? — Она изготовилась отстаивать точку зрения Ларисы в вопросе о мужском шовинизме.

Но Терещенко хмыкнул и процедил сквозь зубы:

— Лично мне все равно, о чем вы вещаете за стенами моего кабинета. Это чтобы вы особенно нос не задирали.

— Вот как?! — Теперь покраснела Алена. Оттого, что он раскусил, как орех, секрет, который она даже от себя хранила, — следователь ей очень даже нравился. Теперь этот секрет — достояние не только ее, но и его тоже. Наглая прозорливость в сердечных делах, к тому же в ее собственных, могла только возмутить, ну и еще смутить чуть-чуть. Самую малость. Ведь она покраснела, само собой, от возмущения его необоснованными предположениями! Алена порывисто вскочила со стула, схватила свою сумку, собираясь вылететь за дверь.

— Алена, — он рассмеялся, что в подобной ситуации выглядело по меньшей мере не по-джентльменски.

Она замерла, хватая воздух открытым ртом.

— Смерть наступила в результате большой потери крови. Проникающее ранение в брюшную полость, приведшее к смерти, нанесено заостренным предметом диаметром в пять сантиметров, — зачитал он бесстрастным голосом, громом прозвучавшим в тишине, и добавил, оторвав глаза от листа: — Другими словами, ее на кол посадили, а потом долго наблюдали, как она истекает кровью. Долго, до самой смерти.

Алена охнула и медленно осела на стул.

— Вот такие дела, — Вадим развел руками, словно извинялся за причиненное беспокойство.

— Это с Лялькой?

— Нет, — он мотнул головой, — ваша соседка умерла почти сразу. От болевого шока. Инга от внутреннего кровоизлияния.

— Тогда кто?!

— Ирина Коренева. Неделю назад вышел ее ролик, где она рекламирует отличный товар компании «Тендер».

— Ой! Я же ее видела. В смысле не в телевизоре, а в жизни, ну когда она еще была живой…

— И как это произошло?

— Я пришла в офис студии «Степ» на собрание, перед съемками. Ну, нас познакомили с режиссером, директором, а потом она заглянула. Она плакала, просила, чтобы ее ролик сняли с эфира.

— Когда это произошло?

— Ну… — она сморщила нос, вспоминая, — в начале прошлой недели. Во вторник, точно!

— Все сходится, — грустно подытожил Терещенко. — Три девушки убиты спустя неделю после того, как появились на экране в рекламе этих чертовых… тьфу их!

— Но ведь Ляльку и Ингу убили примерно в одно и то же время.

— Нашли примерно в одно и то же время, а убили с разницей в неделю. Есть соображения?

— Неужели вы меня спрашиваете?! — Она сделала большие глаза.

— А вы не ехидничайте. — Он принялся перебирать бумаги на столе. — У вас всегда наготове какая-нибудь версия, так что я уже привык, знаете ли… В конце концов, нужно вовремя опровергнуть…

— Что?! — прищурилась она, из последних сил давя в себе праведный гнев. — Если я правильно поняла, меня здесь слушают только затем, чтобы уличить в очередном проявлении глупости?!

— Алена, Алена, давайте не будем горячиться! — попытался он ее утихомирить, но безуспешно.

Праведный гнев унять не удалось — он вырвался наружу.

— Господи боже! Я, как последняя дура, пытаюсь вам помочь, я рискую своим именем, жизнью, если хотите! Да зачем мне все это нужно, если…

— Вот! — заорал он, перебивая потоки обвинений. — Вот именно с этого и нужно было начинать! — Вадим выскочил из-за стола и заходил по комнате: — Вы залезли в самую гущу запутанного расследования, никого не поставив об этом в известность…

— Я пыталась!

— Плохо пытались! Вы уже снялись в ролике, а я только сегодня об этом узнал, и заметьте, не от вас! А потом вы приходите и невинным голоском сообщаете: ах, как жаль! Кажется, меня хотят убить, — он пискляво передразнил ее. — А чего вы ожидали?! Что преступник вам спасибо скажет, а?! — Он вдруг выдохся, обмяк и опустился на свой начальственный стул. — Ну, а теперь говорите, чего вы там раскопали, — уже тихо закончил он.

— Вы считаете, что после всего я еще стану с вами разговаривать? — Алена приняла неприступный вид. Надо же, каков наглец?! Думает, ему это с рук сойдет! Да что он себе воображает, интересно?!

— Вас устраивает перспектива оказаться насаженной на кол? — не очень любезно осведомился Терещенко.

— А разве Ляльку не ножом зарезали? — робко поинтересовалась Алена.

— Нет, — снова передразнил ее Вадим. — Так вы будете говорить?

— Буду! — быстро согласилась она. — У Сакисяна есть книжечка.

— Какая книжечка?

— «Книжечка холостяка», знаете, такая маленькая записная книжечка, каждый мужчина ее имеет.

— Странно… неужели каждый? — озадачился он.

«За исключением некоторых недотеп, которые о женщинах и понятия-то не имеют, — злорадно подумала Алена, пожирая его ненавидящим взглядом. — Куда тебе до книжечки! Ты, кроме своих преступлений, вообще ничего вокруг не замечаешь!» Странно, почему она злится на то, что у Вадима нет кучи любовниц? По крайней мере, столько, чтобы их телефоны не умещались в памяти. Еще вчера она считала такой недостаток достоинством. Впрочем, все равно, на что теперь злиться. Она зла на него, и все тут!

— У всех есть, — кивнула она, радостно отметив, что его эта информация озадачила.

— И что это за книжечка?

— Обычная книжечка, — лилейным голоском пояснила она. — В нее записывают телефоны, адреса и прочие характеристики девушек, с которыми встречаются.

— Так ли уж сложно запомнить адрес и телефон любимой девушки? — Он выглядел растерянным.

— Если их много, то сложно, — в ее устах эти слова прозвучали как удар по его мужскому самолюбию.

— Странно, — он вздохнул, — а я всегда полагал, что если уж встречаешься, то встречаешься с одной.

— Мы о Сакисяне, кажется, говорим, — заметила она и ехидно улыбнулась (во всяком случае, постаралась, чтобы улыбочка вышла издевательской), — а вот он так не полагает. У него вся книжечка исписана. И если вы прервете свои раздумья по поводу скудных достижений на личном фронте, я закончу. Если позволите.

— Да ни о чем я…

— Замечательно. Так вот, на последней странице этой книжечки у него находится список из нескольких фамилий — семь или восемь. Там и Лялька, и Инга, есть и Ирина, только фамилию убитой Ирины я не знала, но сейчас мне кажется, что там действительно записана Коренева. В общем, мне этот список показался странным, потому что координаты Инги встречаются и в середине книжки, то есть Сашка их дважды записал, а Лялька никак не могла быть его победой, потому что она своему мужу ни с кем не изменяла. Не такой она человек, у нее в этом плане был несокрушимый принцип.

— То есть вы считаете, что Сакисян как-то связан с убийством девушек? — Следователь выглядел растерянным. Наверное, его не оставляли мысли о книжечках, которые имеются у всякого нормального мужчины, а у него такой почему-то нет.

— Не хотелось бы. — Алена вздохнула. — Только зачем Сашке убивать с такой жестокостью? Если он не маньяк, конечно.

— Давайте не будем вешать на Сакисяна убийства, — Вадим помотал головой, словно отгонял от себя подозрения. — Пока. Вполне возможно, что убил не он…

— Итак, — закончила за него Алена, вдохновленная тем, что следователь наконец принимает ее всерьез, — в нашем лесу объявился маньяк?

— Что это за стиль у вас, — недовольно буркнул он, явно сожалея, что вступил с ней в обсуждение дела.

— Так да или нет? — настаивала она.

— Пока не знаю. Либо маньяк, либо тот, кто старается представить все в таком свете.

— И Генку Харитонова вы не исключаете из числа подозреваемых?

Он не ответил на ее вопрос, посмотрел в зарешеченное окно, где в грязное стекло монотонно стучала сухая тополиная ветка, потом перевел взгляд на нее. Глаза у него были грустные.

— У меня к вам предложение, Алена. Вернее, и не предложение даже… Вам придется с нами сотрудничать.

— Как это придется?!

— Начальство приказало установить за вами слежку, слышали, наверное, прием «ловля на живца», ну, его еще Харатьян в фильме использовал, помните, кино такое было — «На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди», — проговорил он обреченным голосом, словно слежку не за ней собирались организовать, а за ним самим. — Но я, зная ваш непредсказуемый характер, все-таки решил вас предупредить.

— И что мне теперь делать? — Вряд ли она почувствовала радостный энтузиазм в преддверии предстоящей операции. Скорее наоборот, отсутствие всякого энтузиазма.

— Если бы вы не решили организовать собственное расследование, если бы не ввязались в рекламную компанию «Тендер», то ничего такого и не было бы. Но вы ввязались, так что… — проговорил он с явным сожалением в голосе, глядя куда-то в угол кабинета. — Вы себя подставили в том смысле, что теперь вы в одной упряжке с будущими жертвами, и выберет ли убийца вас или кого другого — дело случая.