там и осталась на ночь, хех.
А задумалась она о том, что вообще подвергло Кадзуху туда прийти? Следил? Или просто случайность?
И даже если девушка его простила и больше не злиться на него, на вопросы ей никто так и не ответил. Да и извинения были… слишком спонтанны.
Взгляд её стал задумчивым, ведь она так и не поняла, что между ним и Фишль произошло на самом деле? Может ли она так спокойно сейчас находится рядом с ним?
— Да, всё так и было, — ложь.
Юноша не сможет отрицать, что такие выходки путешественницы заставили его долго ворочаться перед сном, потому что не мог нормально спать. И раз её слова на тот момент были чистой правдой, вернее то, что Люмин так тщательно скрывает в глубине души… может ли она испытывать к нему чувства?
Очередные догадки.
Хотя он, кажется, после таких приключений влюбился в неё в тысячу раз сильнее. И это до мучительной боли огорчало его. Может это и было мило с её стороны, но тот факт, что он всё ещё не знал, как она относится к нему — подвергало к отчаянию. Пойти на тот риск, чтобы признаться в своих чувствах он чрезвычайно отталкивал, потому что ощущал… страх? Соврать вряд-ли получится.
Кадзуха смог признаться в себе, что, действительно, влюбился в путешественницу как малый подросток, от этого осознания он чутко ощущал, что начал выворачиваться изнутри, чувствовал вину на своих плечах и боялся смотреть ей прямо в глаза. А виной всему была Фишль. Нет, она не сделала что-то плохое лично, скорее сам юноша. Он подверг себя к малой симпатией к этой девушке, причём… взаимной, и теперь ему попросту стало стыдно даже разговаривать с Люмин, может его слова в её сторону и звучат в какой-то степени смело и будто без волнений, но в душе всё также оседала гнилая вина. Словно он… изменял ей за спиной, а теперь как в ни чём не бывало вернулся, даже несмотря на то, что их встреча на том острове была совершенно случайна.
— Вот как… но всё равно спасибо тебе! — она мягко улыбнулась.
Ей было до мурашек стыдно, но Люмин проклинала свою сонливость в ту ночь, ведь теперь ей хотелось ощутить его подобные прикосновения. И больше всего она желала, чтобы память была не стёрта, и та могла помнить ощущения, которые видела только во снах.
Посмотрев ему в лицо, как тёплая улыбка путешественницы в миг простыла.
Бесчисленные вопросы мучили, терзали и окружали, с ними трудно было справиться, хотелось правды и неких объяснений. Несмотря на то, что он уже сделал для неё многое, хоть это и было лишь обычной заботой, но в душе останется надолго.
Её глаза опустели, потому что она окончательно запуталась.
Кадзуха обратил на это внимание, и, кажется, смог догадаться.
— Тебя что-то тревожит? Если ты чувствуешь стыд, то ничего страшного, можешь спокойно об этом забыть, — конечно, он надеялся на это.
— Н-нет…
И его накрыло холодом.
— Понимаешь… вчера я, действительно, мало что соображала, да и прощение моё получилось очень спонтанным, но… — она сделала короткую паузу. — Ты не подумай, что я требую ещё одних извинений, я лишь хочу узнать… что случилось на самом деле? Я точно помню, ты говорил, что я не так всё поняла, так может… — Люмин сжала кулачки у своей груди, — расскажешь мне об этом?
Ронин держался изо всех сил, чтобы не выдать своё волнение. Он опустил глаза и лживо улыбнулся, осознавая, что всё-таки пришёл момент, когда необходимо всё рассказать без попыток лжи.
— Держу пари, тебе это не очень понравится, ветер шепчет мне о неудаче.
— Хах, я готова выслушать тебя, — давала она надежду.
Немного подумав, Кадзуха решил, что не будет больше убегать и прятаться от правды и раскаяния, пусть она узнает всё, что требует, а там звёзды решат, что с этим делать дальше.
— Из-за своего страха привязанности, — уже лживо начинал юноша, хотя, признаваться он ещё не собирался и даже не думал, — я хотел лишь отвлечься, поэтому нашёл новое общение. Я с уверенностью могу сказать, что Фишль хороший друг, может со своими нюансами, я и не спорю, но что-то в этом есть.
Люмин изменилась в лице, кажется, она потихоньку сама понимала, к чему это всё привело.
— Затем я начал замечать, что наша дружба медленным темпом во что-то растёт, я не был к этому готов… и по всей видимости, она тоже. Позже она закончила нашу «лестницу» из-за большой разницы в возрасте, может… Фишль и нравилась мне, но так продолжать было нельзя, — он глубоко вздохнул, хотя с опаской, по телу бегала дрожь, а ветер был режущим и острым. — Ну, думаю ты догадываешься, что произошло потом, после этого я решил вернуться на остров Пудинга, чтобы поразмыслить и подумать над своими выходками…
Кадзуха закончил говорить, но… стало ли ему легко? Скорее всего — нет. Напряжение росло, а в воздухе повисла тяжесть.
Девушка сидела с удивлёнными очами, её злости не было предела, если бы не его милое и безобидное лицо, она бы давно ударила его или как минимум подарила след от ладони на щеке.
Сердце еле держалось, чтобы не вырваться или не взорваться от такого сильного биения, пульс шокировал своим темпом, а глаза бегали по сторонам и, кажется, они были на мокром месте.
Все её догадки стали провалом, а его правда — нестерпимым ударом.
Она так надеялась, что юноша осознал свою ошибку, а оказалось…
— П-подожди! — Люмин резко встала, глядя на него сверху вниз.
Он слышал, как сжимаются её руки.
— То есть… — не зная, как реагировать и от сильного шока, она начала криво смеяться и положила свою руку на лицо, — Фишль грубо говоря тебя отшила… и ты решил вернуться ко мне!? К-как запасной вариант что-ли?? — кричала она сдержано, пытаясь держать себя в руках, но это так плохо получалось, что весь негатив так и брызгался в него.
Ронин был удивлён её реакции, поэтому вслед за ней поднялся.
— Я-я… — промычал парень.
Она опять не так всё поняла…
Да, он очень плохо рассказывал подобные вещи, но… Фишль нравилась ему и в самом деле, отчего и было так стыдно.
— Нет! Хватит! — Люмин подошла к нему почти вплотную и прошипела слова, затем сделала пару шагов назад.
Брови нахмурены, а гнев выступал даже на кривой ухмылке, которая уже не понимала, как реагировать.
— Мхм… я-я даже не знаю, каким словом тебя обозвать! Я не ожидала такого от тебя! —
